Измена. Не повод для развода

ГЛАВА 13

- Сама-то что думаешь по ситуации? Мысли какие-то есть, Клар?

- Мысли?! Мысли…есть, - после паузы произношу с тяжелым вздохом .

- Все так плохо, милая? - на мои плечи ложатся горячие мужские руки. - Ты слишком напряжена, детка. Шейные и плечевые мышцы просто каменные…

- Да, это издержки сидячей работы. Три дня перелопачивала информацию, которую мне сумели вытащить и сбросить.

- А кто помог, моей девочке? - сразу же следует вопрос, на который я не настроена отвечать.

- Любопытной варваре на базаре…Знаешь, что оторвали? - фыркаю и прищуриваю глаза.

- Прямо такая страшная тайна? Государственная что-ли? - тут же раздается мужской плотный смех.

- Ну, может и не государственная. И все же…Должна быть в женщине какая-то загадка. Должна быть тайна в ней какая-то! - играя бровями, пропеваю свой ответ на мелодию знакомую с детства.

- Ну, ладно согласен! Пусть это будет твой маленький королевский каприз! - слышу за спиной и ощущаю в районе уха горячее дыхание. - Так это вся информация, Клар?

- Нет. Сегодня в три ночи встала. Больше шести часов за компом просидела. Свела только часть данных, - вздыхаю, пытаюсь расслабить шею, которую массируют сильные руки. - Хорошо, что Глеб в клинике находится. Могу хотя бы дома работать, а не мотаться в Наткину квартиру.

- Давай-ка все же мы с тобой по кофейку с коньячком. И ты мне мысли и предположения свои обрисуешь, Клар.

- Хорошо, только мне без коньячка. Я за рулем, и мне еще к Глебу ехать.

- Да, кстати, что по поводу аварии? Что-то стало известно?

- Шутишь что-ли? - хмыкаю и морщусь. - Не верю, что ты и не к курсе ситуации. Между нами повисает пауза. Мы смотрим друг на друга внимательно. Каждый ждет, кто первый начнет говорить.

- Ладно уж, выкладывай? Знаешь же, что я не из слабонервных кисейных барышень, - говорю, подергивая ногой от нетерпения.

- Ваш майбах не просто так на асфальте поскользнулся и перевернулся, детка. У него тормоза отказали. Что для немца очень странно, - пытаясь успокоить, мою ладонь сначала похлопывают, а потом мягко придавливают к столу. - В данной ситуации с учетом скорости их движения - это чудо, что муж твой и его водила живы остались.

Представляя картину аварии, инстинктивно прикрываю глаза и несколько раз втягиваю шумно воздух носом.

В момент осознания, в какой передел попал Глеб, я простила ему все вольные и невольные прегрешения. Для меня все стало не важно, кроме его жизни.

Сквозь свои мысли слышу вопрос:

- Клар, как муж твой? Врачи что говорят?

- Ну, говорят, что Глеб на самом деле в рубашке родился. Отделался легкой формой сотрясения мозга, сломанными ребрами и носом, ушибами мягкий тканей, - перечисляю травмы осипшим от волнения голосом.

- Ну, это уже хорошо, Клар. Чего глаза на мокром месте? Сам потерпевший что говорит?

- Традиционно, что все хорошо. Сам же много лет его знаешь. Глеб не привык жаловаться и демонстрировать свою слабость. Старается держатся бодряком. Осунулся сильно. Смотрю на него, и сердце от боли заходится. Отдых - не про него. От слова совсем. Все время или вопросы по телефону решает, или в ноуте висит.

- Вот видишь, Клар! Может все не так уж и страшно, а? Может тебе все же показалось? - на мою ладонь снова ложится мужская большая и горячая.

От этого простого движения поддержки чувствую, что могу рассусолиться и хлюпнуть носом.

“Да уж показалось! Если бы мне показалось, то и всего этого бы не было. Не вела бы я с тобой разговоры о личном,” - посыпая голову, стараюсь не расплакаться.

- Ну, что, стойкий оловянный солдатик, давай, выкладывай свои мысли, - предвосхищая мои слезы, передо мной ставят чашку кофе и вазочку с моими любимыми шоколадными трюфелями.

Вытираю салфеткой нос. Попивая ароматный напиток, долго смакую конфетку. Думаю, как правильнее поступить.

Вновь, решаю опустить подробности моей встречи Глеба с девицей в аэропорту.

Делаю так, потому что не хочу выглядеть слабой, несчастной и обманутой “мадам брошкиной”.

Выпив еще кофе, начинаю пояснять по данным, цифрам, схемам, контрактам, “дочкам”, “внучкам”, перетокам денежных потоков.

- Обожди, обожди, Клар! Ты хочешь сказать, это только лишь часть? Я правильно тебя понял?

- Да, часть. Остались еще неликвидные активы и движения внутри компании. Ну, и такие статьи расходов как зарплата, налоги и прочие отчисления. Есть еще информация. Но…Она касается госконтракта, которым сейчас занимается Глеб. У меня на этот счет есть весьма серьезные сомнения. Все же это тендер. Не думаю, что из него можно выдернуть и перевести средства третьим лицам или в какие-нибудь офшоры, - поясняю и устало потираю лоб.

- Зачем это все?

После моего достаточно подробного рассказа слышу вопрос, ответ на который лежит на поверхности. Увидев мое удивленное лицо, следует уточнение:

- Какова цель этого всего, Клар? Ты что думаешь?

- Понимаешь, если говорить абстрагировано, то такие схемы запускают, когда планируют компанию банкротить. Это не самый простой вариант, но общеизвестный, - говорю, постукивая пальцами по столешнице. - Только я ни разу не слышала от мужа ничего, чтобы мне давало повод для размышлений, сомнений, беспокойства. Еще два-три месяца назад было все прекрасно. Госзаказ наш холдинг выиграл легко. Главным критерием в нашу пользу стала именно безупречная репутация. Глеб этим очень гордился.

Поясняю и вспоминаю счастливое лицо мужа, в котором не было и грамма нынешнего напряжения.

- Понял, Клара, ход твоей мысли. Теперь давай конкретно, что мы будем искать?

- Хорошо бы конечных получателей вот этих трех финансовых потоков. А еще я хочу знать, чьи это “дочки” и “внучки”...

- И что тебе это даст, дорогая моя?

- Многое. Главное, понимание ради чего Глеб затеял всю эту многоступенчатую многоходовку, - резюмирую, снова тяжело вздыхая.

- Клара, а ты готова к тому, что правда, которую ты ищешь, может быть гораздо жестче и больнее, чем ты думаешь. Хочешь ли ты ее услышать, детка? Знаешь, то, о чем сейчас идет речь - не банальная измена, а гораздо серьезнее…