Измена. Не смогу простить

Глава 8

- Власов, я с тобой! Тебе нельзя за руль! – в спину летят еще какие-то слова Игоря. И отскакивают от меня, оставаясь без внимания.

Рывком открываю дверцу машины. Грохаюсь в кресло. До скрежета зубов сжимаю руль. И жму на газ. Боковым зрением успеваю увидеть Ефимова. Он делает попытку открыть дверь. Что-то еще орет.

Поздно.

Я уже мчусь на бешенной скорости, не разбирая дороги. Слышу, как оголтело сигналят пролетающие мимо машины. Но мне не до них. Пытаясь перекричать их, я ору во весь голос:

- Шлюха! Шлюююха! Мерзкая шлююююююха…

Вдруг мой крик перекрывает оглушительный тупой звук страшной силы. Ббббаааммммммммм! Одновременно ощущаю резкую боль. Кажется, лоб раскололся на две половинки.

И все. Темнота. Тишина. Подозрительная и страшная тишина…

***

Очнулся я уже в больничной палате. Попытка приподнять голову или хотя бы повернуть ее, чтобы оглядеться, отдается резкой болью. Болит вся черепушка. И болит с такой силой, что даже глазам смотреть больно.

- ДТП, - констатирую я. - К счастью или к несчастью, я, получается, жив. Интересно, насколько здоров?

Пробую пошевелить кистями рук, ступнями ног. Пытаюсь, насколько это возможно в лежачем состоянии, приподнять ноги и руки. Получается. Значит, серьезных повреждений нет.

Во что же я вляпался? Я кого-то или меня? Есть ли жертвы?

Боль в голове не дает подняться, поэтому остается теряться в догадках. Память ничего не подсказывает. В палате, я так понимаю, один. Придется ждать, когда хоть кто-то войдет.

После томительного неподвижного ожидания дверь, наконец, открывается. Входит седовласый доктор. Прям как из старой детской сказки – доктор Айболит.

- Ну что, лихач, как самочувствие? – тон строгий, но с оттенком шутливости.

- Самому бы хотелось узнать, - отвечаю в тон ему с надеждой, что с тяжело больными пациентами таким тоном не разговаривают. Однако страх остаться овощем еще присутствует.

- Ну, батенька, считайте, что в рубашке родились. Сотрясение, конечно, есть. Поэтому придется полежать у нас с недельку. Потом еще недели две дома. И можете опять искать смерти на своем авто.

Последние слова произносит жестко, с явным неодобрением.

- А сразу домой нельзя? – мысленно додумываю: «Значит, все не так плохо, как мне показалось».

- Попробуйте… если сможете встать, - он прячет улыбку.

- Пробовал. Голова очень болит.

- То-то же. Поэтому и надо полежать. Но потихоньку привыкайте к вертикальному положению. Залеживаться не рекомендую. Однако без резких движений.

С этими словами Айболит удаляется, неодобрительно качая головой и бормоча под нос: «Лихачи… смертники…»

С сотрясением моих и без того взвинченных мозгов все понятно. Только вопрос, во что я вляпался, пока остается. Хоть бы никого не покалечил.

Тут ход моих мыслей делает крутой поворот, возвращая меня во вчерашний день. Головная боль отступает, заставляя гулко стучать сердце:

- Это что же получается? Придется проваляться здесь целую неделю, так и не разобравшись с Асей!

- Уймись, успеешь, - пробуждается внутренний советчик. – И без того уже наворотил делов.

- Конечно, успею, - нехотя соглашаюсь с ним. – Но она должна знать, что нет и не может быть ей прощения.

Перебираю в памяти события двух последних дней.

Надо немедленно встать! Увидеть ее! Сказать ей всей, что я о ней думаю! Подать на развод! Уничтожить – словами и доказательствами!

Пробую приподнять голову от подушки. Больно. Она словно налита свинцом. Хорошо же я приложился башкой.

Судя по тому, что меня еще не допрашивает следователь, я никого не покалечил. Разве что сам чуть не расшибся.

В палату боязливо протискивается мама. Наконец-то. Я так рад видеть ее.

- Сынок, что же это ты?! – по лицу катятся слезы. Видно, что она всю ночь опять не сомкнула глаз.

- Мам, прости… Расскажи, что произошло. И не плачь, пожалуйста. Я жив и почти здоров. Доктор сказал, скоро домой. – Пробую улыбнуться, получается не очень. Зато очень стыдно. Понимаю, как она переживает. За все переживает.

- Она… не появлялась? – не знаю, какой ответ хочу услышать.

- Нет, Олег, - мать справляется со слезами, гладит мою руку. – Видать, сильно ты ее обидел, обвинив в том, чего она не совершала.

Меня подкидывает на кровати, но я тут же вынужден вернуться в исходное положение.

- Мам, все правда… У меня заключение квалифицированного эксперта. И давай больше не будем об этом. И то, что она не вернулась – еще одно доказательство измены… Все! Не хочу больше слышать о ней. Расскажи, что я натворил? Не сбил никого?

- Нет, сынок. Вот только сам… Как мне сказали, ты мчался на большой скорости и чуть не столкнулся с встречным автомобилем. Тебе удалось резко затормозить и вывернуть руль. Из-за этого машина врезалась в дерево… Это спасло и тебя, и пешеходов на тротуаре. Машина, конечно…

Мать горестно вздохнула. Ей было тяжело рассказывать, но она превозмогла себя, стараясь успокоить меня, дурака.

Я же вздохнул с облегчением.

- Машина – ерунда. Главное, никто не пострадал. А я – почти цел и почти невредим, - выдавливаю из себя улыбку.

- Да, сынок, врач рассказал мне ситуацию. И сказал долго у тебя не засиживаться. Тебе покой нужен.

Целует меня и встает с кровати, изо всех сил пытаясь улыбнуться:

- Так я пойду? Поправляйся, - тяжелый вздох. Через секунду: - Олежек, может, я съезжу к Асе? Узнаю, что она, как?

- Не смей этого делать. Не унижайся. Выпишут, сам разберусь!

- Ты уже разобрался, - горестно так и опять осуждающе. – Ладно, пойду я.

Мать, низко опустив голову и смахивая слезинки с лица, уходит.

Я до хруста в пальцах сжимаю кулаки.

Да уж, разобрался, нечего сказать…