Измена. (не) уходи от меня

Глава 2

На кухне холодно. Сквозняк или открытая форточка. Кажется, весь дом продуло.

Только что я ощущала себя хоть немного, но нужной, и ждала любого доброго слова, на которое был способен Владимир. Не услышала. Он наелся салатов в рассыпчатом тесте, а я с ненавистью смотрела на еду. Хотелось швырнуть в него все, что я готовила не меньше двух часов. Чтобы колбаса, сыр, майонез, и ломтики апельсинов оказались на его белоснежной рубашке, а на голове – взбитые сливки. Чтобы ему стало хоть вполовину так же неприятно, как и мне.

Нет, не станет. Такие, как он, не чувствуют ни боли, ни вины.

У них ни души, ни совести.

Я семь лет прожила с бездушным человеком.

Горло сдавливает горький спазм.

Отворачиваюсь от изменщика, опускаю голову, стараясь не рыдать или хотя бы, чтобы длинные светлые волосы закрыли мое лицо, если потекут слезы. Спрашиваю глухим, чужим голосом:

- Кто она?

- Ты ее не знаешь, - следует ледяной, черствый, бесчеловечный ответ.

Не выдержав, в ярости бью по столу кулаком. Тонкое стекло и фарфор дребезжат, словно сейчас вся посуда может свалиться на пол.

- Успокойся, - выдыхает он.

- Кто она?! – визжу.

Никогда раньше не опускалась до такого состояния. Похоже, я сейчас не в себе, но мне не хочется ничего с этим делать. Сжимаю кулаки и бессильно думаю, что заслужила возможность отомстить. По щекам медленно ползут капли слез, а потом срываются и разбиваются об пол. В висках грохочет кровь от перевозбуждения. Понимаю, что способна сейчас на разные глупости, но не могу себе позволить напасть на мужа или разбудить сына.

- Вознесенский… Если не скажешь, я все равно узнаю! – грозно рычу, но в итоге раздается жалкий скулеж.

Муж смотрит на меня устало и с жалостью.

- И зачем тебе ее имя?

Не отвечаю, потому что не знаю единственно правильного ответа. Ни один из них не приведет ни к чему хорошему. Факт остается фактом – мне изменили. Меня подло предали. Знанием имени, фамилии, возраста и места работы разлучницы ничего не решить и не улучшить.

А мне нужно сохранить холодную голову и спокойствие. Хотя бы попытаться…

- Ладно, Вознесенский, - тянусь за мятным шоколадом в вазочке.

Опускаю в рот маленькую дольку, ем, чувствуя мягкий приятный вкус. Мята дарит спокойствие, шоколад запускает эндорфины. Надеюсь, мне это как-то поможет.

- Ладно… - повторяю. – Давай по фактам. Почему тебе не нужен развод?

Внимательно смотрю в светло-голубые глаза человека, которого еще недавно искренне любила всем сердцем, мечтая родить ему еще одного ребенка. Не вижу ничего, кроме грусти, боли, стыда. Ничего, пусть потерпит. Мне сейчас еще хуже.

- Это долгая история, - сухо говорит мужчина и опускает взгляд. – Ты не поймешь.

Горько усмехаюсь. Поднимаю бутылку, собираясь наполнить полный бокал, потом передумываю и красное вино из горлышка, как пиво в подъезде. А что? Мне терять нечего, я сейчас готова на что угодно.

- Куда уж мне понять твои великолепные мотивы…

- Рита.

- Отстань.

Забираю бутылку и ухожу в спальню. Слышу, как он сначала резво вскакивает, а потом… передумывает. Садится обратно. Ножки табурета скрипят под его весом. Может, оно и к лучшему. Не знаю, на что сейчас надеяться и рассчитывать, но пытаюсь хотя бы держать себя в руках и не вернуться на кухню с истерикой.

Прохожу мимо детской. Не удерживаюсь и заглядываю в приоткрытую дверь. Сын крепко спит, и его не будит даже лунный свет, льющийся из окна. Облегченно вздыхаю. Я бы даже улыбнулась, если бы не было так больно и горько на душе.

В спальне так же холодно, как и в гостиной. Ставлю бутылку на стол и спешу закрыть окно, но зимний морозный воздух уже успевает остудить разгоряченную голову. Я больше не хочу напиваться. У Олежки и без того отец предал семью, еще не хватало матери-алкоголички… Вздыхаю, бросаю быстрый взгляд на лежавшие на тумбочке сигареты. Ну их-то можно…

Вытряхиваю из пачки последнюю сигарету, щелкаю зажигалкой, затягиваюсь. Горький дым наполняет легкие и комнату. Как давно я не курила? Как долго все было хорошо? Если так вспомнить, мы с Володей никогда не ссорились, потому что он очень спокойный, да и я не взрывная.

Тогда, в прошлой жизни, до измены, я изредка думала, что для масштабной ссоры нам потребуется просто огромнейший повод. И он таки наступил.

Давлюсь дымом. Кашляю.

Интересно, что Владимир делает на кухне?

Хотя нет, без разницы. Важнее то, что делать мне.

Внутри мутной грязью опять поднимается злость. Мало того, что он изменил, так еще чего-то темнит, недоговаривает! А я совсем не знаю, что в такой ситуации делать. Покидать квартиру вместе с сыном, среди зимней ночи, и идти в собственную, оставшуюся от родителей? Там квартиранты. Бежать к сестре? У нее муж и дочка, они не обрадуются. Остаться здесь и попробовать разобраться в случившемся?

Потираю виски, мучаюсь от тщетных попыток что-то придумать.

Слышу в коридоре приглушенные шаги. Судя по тихому звуку, Владимир успел переобуться. Гад такой!

Дверь медленно открывается с негромким скрипом. Как в фильме ужасов.

- Рита…

Замираю. Понимаю, что стою спиной к муженьку и не могу с размаху огреть его пощечиной. А резко развернуться для этой цели не смогу. Я же не Джеки Чан. Сжимаю кулаки, острые ногти впиваются в ладони.

- Володя…

Мы оба молчим. Ни у одного не хватает смелости и выдержки сказать хоть что-то еще.

- Можем поговорить? – шепчет он.

- Уходи! – выдыхаю я.

Поговорили.