Измена (не) укрепляет брак

Глава 1

Я замираю у окна, наблюдая за внезапной переменой в лице Тамары. Она смотрит в свой бинокль на дом напротив, и что-то в её взгляде заставляет меня похолодеть.

– Тамара? – мой голос звучит неуверенно. – Всё в порядке?

Она не отвечает, словно загипнотизированная тем, что видит. Её рука, держащая бинокль, слегка дрожит.

– Тамара? – повторяю я, делая шаг к ней.

Подруга резко оборачивается, в глазах шок и что-то ещё... сожаление? Жалость?

– Таня, твой… Я... – она запинается. – Не смотри туда.

Эти слова, сказанные таким тоном, производят обратный эффект. Что-то внутри меня напрягается, инстинкт самосохранения кричит, что лучше послушаться, но другая часть, та самая дерзкая девчонка из прошлого, толкает меня вперёд.

– Дай сюда, – тянусь к биноклю.

– Не надо, – Тамара пытается отойти. – Давай лучше...

Но я уже забираю бинокль из её рук. Что-то там, в доме напротив, заставило её так побледнеть. Что-то, чего я не должна видеть.

Навожу бинокль на фасад соседнего здания. Десятки окон, десятки чужих жизней. Какое из них?

– Третье справа на седьмом этаже, – тихо говорит Тамара, сдаваясь.

Перевожу бинокль в указанном направлении и замираю. В первую секунду мозг не понимает, что именно я вижу, настолько нереальной кажется картинка. В ярко освещенном окне напротив мужчина прижимает к стеклу обнаженную женщину. Молочно-белая кожа, острые бедренные косточки, длинные светлые волосы, намотанные на его кулак.

Она выглядит такой молодой. Бесстыдно юной.

Мужская рука с силой обхватывает её талию.

Его руки. Мой Алексей. Мой муж.

Мир сужается до круглого окошка бинокля. Я не могу отвести взгляд. Как при автокатастрофе: понимаешь, что нужно отвернуться, но не можешь. Алексей с силой вжимает девушку в стекло, прижимая её грудь к прозрачной поверхности. Его лицо искажено гримасой наслаждения.

– О господи… – шепчу я онемевшими губами.

Комната начинает вращаться, словно я на карусели. Стены плывут. В ушах странный звук: высокий непрерывный свист. Бинокль выскальзывает из вмиг ослабевших пальцев, с глухим стуком падает на паркет.

– Таня! – Тамара подхватывает меня под локоть. – Ты белая как полотно!

Ноги подкашиваются, и я оседаю на пол, неуклюже, как сломанная кукла. Тамара опускается рядом, заглядывает в лицо:

– Ты меня пугаешь. Я не знала... Прости меня, я правда не знала, что…что…

– Лёша, – единственное слово, которое я способна выдавить из пересохшего горла.

Тамара поднимает упавший бинокль, нервно крутит его в руках.

– Таня, я... Боже, мне так жаль. Я просто иногда наблюдаю за соседями, это как сериал, понимаешь? Я не могла знать, что там окажется...

– Он должен быть в командировке, – слова вырываются сами собой. – Проверить один из филиалов...

Мой голос звучит странно, словно принадлежит кому-то другому. Высокий, дрожащий, с металлическими нотками.

Тамара сидит рядом со мной на полу, её рука на моем плече. В её глазах отражается то, что я сама чувствую, оглушающий шок.

– Может, все-таки не он? – неуверенно предполагает подруга, но я вижу, что она и сама не верит своим словам.

– Мы, нас двое, мы обе ошиблись? Это он, – я обхватываю колени руками, пытаясь унять дрожь.

Тошнота подкатывает к горлу. Он даже не удосужился снять часы, которые я подарила ему. Часы, на которые я копила полгода. Леша говорил, что никогда их не снимает. Даже в душе.

– Они как твоё прикосновение на моём запястье, – сказал он тогда, целуя меня.

А теперь эти часы отбивают ритм его толчков в тело другой женщины.

– Ему сорок пять, а ей... – мой голос срывается, – Ей лет двадцать, не больше.

– Сволочь, – шепчет Тамара и садится рядом, обнимая меня за плечи. – Какая же он сволочь, Таня.

Я чувствую, как по щекам текут слёзы. Они жгучие, словно кислота, прожигают кожу. Не помню, когда в последний раз плакала. Кажется, на похоронах отца, три года назад. Алексей был рядом, крепко держал за руку, шептал, что всё будет хорошо.

Сейчас эти руки ласкают чужое тело, пока я сижу на холодном полу и пытаюсь собрать рассыпающийся мир.

– У вас же... всё было хорошо? – осторожно спрашивает Тамара.

Резкий, похожий на карканье смех вырывается помимо воли.

– Хорошо? Я думала, что да. Что у нас идеальный брак. Все эти годы... – горло сжимается.

Тамара молча гладит меня по спине, и в этом движении столько сочувствия, что новая волна горячих слёз накрывает с головой. Сколько их было? Одна? Две? Десять? Как давно это происходит за моей спиной? Месяц? Год? Всю нашу совместную жизнь?

Тело словно разделилось на две части: внутри бушует ураган, а снаружи странное оцепенение. Не могу пошевелиться, не могу встать. В голове пульсирует один вопрос: Почему?