Измена (не) укрепляет брак

Глава 3

Стук в дверь заставляет вздрогнуть.

– Таня? – голос Тамары звучит обеспокоенно. – Ты в порядке? Уже полчаса прошло.

Полчаса? Я потеряла счёт времени.

– Да, – откликаюсь я, с удивлением слыша, как хрипло звучит мой голос. – Сейчас выйду.

Ополаскиваю лицо еще раз. Вытираю насухо мягким полотенцем, стараясь не встречаться взглядом с отражением. Глубоко вдыхаю, считаю до пяти, выдыхаю. Затем отпираю дверь.

Тамара стоит в коридоре, нервно сжимая руки.

– Я испугалась, – признается она. – Ты так долго...

– Со мной всё нормально, – говорю я, и мы обе понимаем, что это ложь. Ничего нормального во мне сейчас нет.

– Я заварила чай, – она неуверенно улыбается. – Ромашковый. Он успокаивает.

Киваю, благодарная за эту простую заботу. Следую за ней на светлую, просторную, с окнами, выходящими на закатное небо, кухню. Пронзительная мысль: это новоселье должно было быть счастливым событием. Тамара так долго мечтала о собственной квартире. Копила, брала дополнительные смены в клинике, где работает кардиологом. И вот, наконец, её мечта сбылась, а я... я превратила этот день в катастрофу.

– Прости, – говорю я, присаживаясь за стол. – Я испортила твой праздник.

– Не говори глупостей, – Тамара ставит передо мной чашку с ароматным чаем. – Ты не виновата в том, что твой муж... – она осекается.

– Что мой муж трахает молоденькую пигалицу, едва ли старше нашей собственной дочери? – заканчиваю я за неё, и сама удивляюсь грубости своих слов. Я никогда так не выражалась.

Тамара морщится, но затем решительно кивает:

– Именно. Виноват он, а не ты. Никогда не забывай об этом.

Отпиваю чай. Горьковатый травяной вкус с нотами мёда. Тепло разливается по телу, немного смягчая ледяной комок внутри.

– Что теперь? – спрашивает Тамара, садясь напротив.

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Правда не знаю. Мне кажется, я в каком-то страшном сне. Вот-вот проснусь и всё будет по-прежнему.

– Таня, – она осторожно берет меня за руку. – Ты должна решить, что делать дальше. Поговорить с ним? Простить? Или...

– Развестись? – вопрос повисает в воздухе.

Развод. Слово, которое никогда не существовало в моём словаре. Ни разу за девятнадцать лет я всерьез не задумывалась о такой возможности. Даже в самые тяжёлые периоды, когда мы ссорились, когда неделями спали в разных комнатах, когда казалось, что мы говорим на разных языках. Никогда.

– Дети, – вдруг вспоминаю я. – Что я скажу детям?

Аня и Максим. Оба учатся за границей. Умные, талантливые, целеустремленные. Наша гордость, наше главное достижение. Как они отреагируют, узнав, что их отец... что их родители...

– Дети уже взрослые, – мягко говорит Тамара. – Они поймут.

Но я думаю не только о понимании. Я думаю о том, как это их сломает. О рухнувшей вере в семью, в любовь, в верность. О поколенческой травме. О том, что мой сын может вырасти, считая измену нормой, а дочь может выбрать мужчину, похожего на отца.

Мысли путаются, наслаиваются друг на друга. Последствия, решения, вопросы, их слишком много, они душат меня.

– Я не могу сейчас об этом думать, – качаю головой. – Просто не могу.

– И не нужно, – Тамара сжимает мою руку. – Сегодня просто отдохни. Выспись. Завтра будет легче, обещаю.

Не верю. Не может стать легче. Это как чёрная дыра, которая затягивает всё глубже. Но я киваю, благодарная за попытку утешить.

Телефон снова вибрирует. Я вздрагиваю, но это не Алексей. Это наша семейная группа в мессенджере. Аня прислала фото. Она смеётся, её сырые волосы прилипли к лицу.

“А у нас сегодня ливень! Люблю вас!”

А через несколько секунд приходит ответное от Максима: “А у нас солнечно, жарища! Собираюсь на пляж.”

Обычный вечер. Обычные сообщения. Обычная семья.

Только ничего обычного больше нет.

– Я не могу им сейчас отвечать, – шепчу я, откладывая телефон.

Тамара понимающе кивает:

– Никто не требует от тебя немедленных решений. Ты имеешь право на время, чтобы всё обдумать.

Но я знаю, что Алексей заметит моё молчание. Обычно я отвечаю детям сразу, не заставляю ждать. Он поймёт, что что-то не так.

Это хорошо. Пусть беспокоится. Пусть гадает. Пусть почувствует хоть каплю того дискомфорта, который сейчас разрывает меня на части.

На кухне сгущаются сумерки. Тамара встаёт, чтобы включить свет, но я останавливаю её:

– Не надо. Так... спокойнее.

Мы сидим в полумраке. Молчим. Мысли роем кружат в моей голове, но ни одна не задерживается достаточно долго, чтобы превратиться в решение.

– Можно я задам личный вопрос? – неожиданно спрашивает Тамара.

– После того, что случилось, можешь спрашивать что угодно, – горько усмехаюсь я.