Измена (не) укрепляет брак

Глава 7

Вопрос Тамары ударяет меня под дых. Когда мы с Лёшей в последний раз были близки? Я открываю рот, чтобы ответить, и вдруг понимаю, что не могу точно вспомнить. Это было... месяц назад? Два? Перед глазами мелькают календарные листы, и я с ужасом осознаю правду.

– В феврале, – голос звучит хрипло, будто чужой. – На его день рождения.

Тамара молчит, но её глаза говорят громче любых слов. Три месяца. Двенадцать недель без физической близости в браке, который я считала если не идеальным, то хотя бы нормальным.

– Я списывала это на его усталость, на стресс из-за работы, – продолжаю я, пытаясь оправдаться перед собой больше, чем перед ней. – Думала, это временно, что скоро всё наладится...

Горечь поднимается к горлу. С каждым произнесенным словом я всё яснее вижу, насколько была слепа. Перебираю в памяти знаки, которые игнорировала: поздние возвращения домой, новый парфюм, внезапное внимание к своей внешности, таинственные сообщения, на которые он отвечал, отворачивая телефон.

– А она такая молодая, – шепчу я, сжимая кулаки так сильно, что ногти больно впиваются в ладони. – Такая... свежая. С идеальным телом.

Тамара накрывает мои руки своими, заставляя разжать пальцы.

– Это не имеет к тебе никакого отношения, Таня. Совершенно никакого.

– Конечно, имеет, – горько усмехаюсь я. – Я постарела. Обрюзгла. Стала... неинтересной.

– Перестань, – Тамара качает головой. – Ты красивая женщина. Дело не в этом. Мужчины не потому изменяют, что их жены недостаточно хороши. Они изменяют, потому что что-то сломано внутри них самих.

Её слова должны утешать, но почему-то становится только больнее. Я вспоминаю, как старательно поддерживала форму после рождения детей, как подбирала красивое бельё, которое он перестал замечать, как пыталась создать настроение романтическими ужинами, на которые он всё чаще опаздывал.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – вздыхаю, убирая прядь волос с лица. – Но от этого не легче. Особенно когда видишь, как он... с ней...

Тамара крепче сжимает мою руку.

– Так что ты решила делать? – спрашивает она после паузы.

Вопрос возвращает меня к реальности. Я оглядываюсь на часы. Почти десять вечера. Завтра утром Алексей вернётся “из командировки”. Может быть, даже принесет какой-нибудь сувенир, чтобы поддержать иллюзию поездки в другой город. А потом будет врать мне в глаза о деловых встречах, о проблемах с офисом и прочей чепухе, в которую я так долго и легко верила.

– Я поеду домой, – решительно говорю я, и сама удивляюсь твёрдости своего голоса.

– Уверена? – Тамара смотрит с беспокойством. – Может, лучше остаться здесь? Отдохнуть, всё обдумать...

– И дать ему возможность подготовиться? Придумать новые оправдания? – качаю головой. – Нет. Я хочу быть дома, когда он вернётся.

– Ты собираешься устроить скандал? – осторожно спрашивает Тамара.

На мгновение эта мысль кажется заманчивой. Представляю, как выплескиваю ему в лицо всю боль, всю ярость, скопившуюся внутри. Как кричу о предательстве, разбиваю тарелки, выбрасываю его вещи из окна... Но это не я. Никогда не была.

– Нет, – отвечаю спокойно. – Я хочу посмотреть ему в глаза, когда он будет лгать. Хочу... увидеть его настоящего.

Тамара кивает, словно понимает. И, возможно, действительно понимает, она всегда была проницательной.

– Что я могу для тебя сделать? – спрашивает она, и в этот момент я как никогда благодарна судьбе за то, что она вернула мне подругу именно сегодня.

– Ты уже сделала больше, чем думаешь, – улыбаюсь сквозь слёзы. – Ты показала мне правду.

Я встаю, расправляю плечи. Тело, словно отдельная от разума сущность, готовится к бою. Мышцы напрягаются, выпрямляется спина, поднимается подбородок.

– Он хотел пирог с мясом, – говорю я почти спокойно. – Что ж, будет ему пирог.

Тамара вскидывает брови, не понимая, о чём я.

– Он просил приготовить пирог с мясом. Его любимый.

– Какая наглость, – шепчет подруга.

– Нет, – качаю головой. – Это возможность. Я приготовлю ему чертов пирог. Самый красивый, самый вкусный. А потом...

Не договариваю, сама не зная, что именно будет “потом”. Но впервые за весь вечер чувствую что-то помимо боли и отчаяния: холодную, кристально чистую решимость.

– Ты точно хочешь уехать? – Тамара всё ещё сомневается. - Я же дала добро на ночевку?

– Точно, – киваю. – Мне нужно встретить врага на своей территории.

Называю Алексея врагом и понимаю, что это не преувеличение, не эмоциональный всплеск. Он действительно стал моим противником в той войне, о которой я даже не подозревала. И теперь я наконец вступаю в бой.

Тамара провожает меня до двери. На пороге мы крепко, долго обнимаемся, как в студенческие годы.

– Звони в любое время, – говорит она. – Обещаешь?

– Обещаю.

– И не делай глупостей.

Слабо улыбаюсь: