Измена (не) укрепляет брак

Глава 15

Горло перехватывает от смеси страха и возмущения. Он всегда так действует. Решает за нас обоих, ставит условия, определяет границы дозволенного. В хорошие времена это казалось заботой, проявлением силы. Сейчас это ощущается как клетка.

– Ты не можешь мне запретить, – слова выходят тихими, но твёрдыми. – Не имеешь права указывать, что мне делать после того, что ты сделал.

Алексей делает глубокий вдох, явно пытаясь сдержаться. Его пальцы сжимаются в кулак и тут же разжимаются.

– Я не запрещаю, – произносит он, тщательно подбирая слова. – Я говорю, что для нас это не вариант. Что значит какая-то интрижка по сравнению с тем, что мы построили вместе? Это был просто... момент слабости. Ничего значительного.

Момент слабости? Ничего значительного? Как он может так легко обесценивать то, что для меня сравнимо с концом света? Комната вдруг начинает кружиться перед глазами, к горлу подкатывает тошнота.

– Для тебя, может быть, – выдавливаю из пересохшего горла. – Для меня это... значит всё, Алексей. Ты разрушил мою веру в тебя, в нас. Ты превратил наш брак в ложь.

Он качает головой, нетерпеливо отмахиваясь от моих слов:

– Не драматизируй, Таня. Да, я поступил неправильно. Я признал это. Я закончил эти отношения, я сделал всё, чтобы исправить ситуацию. Что ещё ты хочешь от меня?

Что я хочу? Чтобы он понял глубину моей боли. Чтобы он осознал масштаб своего предательства. Чтобы он почувствовал хоть каплю того отчаяния, которое переполняет меня.

– Я хочу, чтобы ты понял, – говорю тихо, слезы жгут глаза, но я не позволяю им пролиться. – Чтобы ты по-настоящему понял, что сделал.

– Я понимаю, – отвечает он нетерпеливо. – Поверь мне, я понимаю. Но жизнь продолжается, Таня. Мы должны двигаться дальше.

Двигаться дальше? Как он может так просто переступить через эту боль, через это унижение? Меня начинает трясти. Не от горя даже, а от внезапного, всепоглощающего гнева.

– Я не могу, – встаю из-за стола, чувствуя, как ноги дрожат. – Не могу оставаться здесь, под одной крышей с тобой. Не сейчас. Мне нужно... мне нужно пространство, время.

Его лицо мгновенно меняется, подбородок напрягается, глаза темнеют:

– Нет. Ты никуда не пойдёшь.

Не просьба, приказ. Как всегда. Но сегодня, впервые за много лет, его властный тон не вызывает привычного желания подчиниться. Вместо этого внутри разгорается огонь возмущения.

– Я не спрашиваю твоего разрешения, – говорю, направляясь к двери. – Я просто сообщаю тебе свое решение.

Он оказывается быстрее. Одним плавным движением встаёт, преграждая мне путь. Не касается, не угрожает, просто стоит, занимая всё пространство дверного проёма своим крупным телом.

– Таня, – его голос понижается, становится почти бархатным, контрастируя с жёсткой позой, – Послушай меня. Бегство ничего не решит. Оно только усложнит всё. Мы должны быть вместе, чтобы преодолеть это. Как семья.

Его слова звучат разумно, убедительно. Они взывают к той части меня, которая всегда верила в силу нашей связи, в святость семейных уз. Но другая часть, которая родилась вчера, когда я увидела его с другой женщиной, кричит о том, что его слова, просто ещё одна манипуляция.

– Мне нужно время, – повторяю, чувствуя, как слёзы предательски катятся по щекам. – Хотя бы несколько дней. Я могу пожить у Тамары...

При упоминании имени подруги его лицо еще больше напрягается, складка между бровей углубляется:

– Нет. Только не у неё.

Его неожиданная реакция застаёт меня врасплох:

– Почему? Тамара моя подруга. Она...

– Она будет настраивать тебя против меня, – обрывает он, скрещивая руки на груди. – Разве уже не начала? “Брось его, он этого не заслуживает, все мужчины такие” – разве не это она тебе говорит?

Его слова странно перекликаются с тем, что Тамара действительно сказала мне по телефону. Но откуда он может знать? И почему так уверен, что она негативно влияет на меня?

– Это моё дело, с кем общаться, – возражаю, пытаясь протиснуться мимо него. – И где жить, пока я прихожу в себя.

– Нет, Таня, – его голос становится мягче, но в нём звучит стальная нотка. – Я не позволю тебе уйти. Особенно сейчас, когда ты расстроена и уязвима. Особенно к этой женщине.

Воспоминание вспыхивает в голове: первый год нашего брака, мелкая ссора, которая разрослась до настоящего скандала. Я тогда тоже хотела уйти, переночевать у родителей. Алексей запер дверь и спрятал ключи. Семейные проблемы решаются в семье, сказал он тогда. Я плакала всю ночь, а утром он задарил меня цветами и подарками, и я простила, решив, что это была просто страсть, ревность, признак сильных чувств.

Сейчас, столько лет спустя, это выглядит совсем иначе.

– Отойди, – требую, поднимая подбородок и глядя ему в глаза. – Я не одна из твоих сотрудниц, которым ты можешь приказывать. Я твоя жена, и я имею право на собственные решения.

Что-то мелькает в его взгляде и затем он медленно отступает, освобождая проход:

– Хорошо. Если тебе так нужно пространство, поезжай. Но не к Тамаре. В загородный дом. Там тихо, спокойно, ты сможешь всё обдумать без постороннего влияния.