Измена (не) укрепляет брак

Глава 18

Встаю, иду в ванную. Лицо в зеркале почти не узнать. Бледная кожа, тёмные круги под глазами, потухший взгляд. Сколько я говорила Алексею, что хорошо выгляжу для своего возраста? А теперь два дня и словно постарела на десять лет.

Умываюсь холодной водой, пытаясь привести себя в порядок. Что бы ни случилось дальше, я не хочу выглядеть жалкой, сломленной. Не хочу, чтобы он видел, насколько глубоко меня ранил.

Спускаюсь вниз, ощущая запах свежесваренного кофе и тостов. Алексей уже на кухне, в домашних брюках и футболке, готовит завтрак. Домашний, привычный вид, который так контрастирует с бурей, бушующей в моей душе.

– Доброе утро, – говорит он, поднимая голову от плиты. – Как спалось?

– Нормально, – лгу, не желая показывать, что провела ночь в слезах.

Он кивает, словно верит, хотя наверняка видит мои опухшие глаза:

– Я приготовил завтрак. Кофе, тосты, омлет. Тебе нужно поесть перед дорогой.

Его забота вызывает смешанные чувства. С одной стороны, приятно, что он старается. С другой, как быстро он перешёл в режим всё нормально, будто вчерашнего разговора не было, будто наш брак не висит на волоске.

– Спасибо, – сажусь за стол, беру чашку с кофе. – Когда ты хочешь выезжать?

– Ты не передумала? Когда ты будешь готова, – отвечает он, ставя передо мной тарелку с омлетом. – Я уже уладил дела в офисе, взял выходной.

Выходной. Он так редко берёт выходные. Всегда находятся неотложные дела, важные встречи, срочные звонки. А сейчас вдруг нашёл время. Почему? Потому что действительно осознал серьезность ситуации? Или потому что хочет проконтролировать меня, убедиться, что я еду именно туда, куда сказала?

Слова Тамары эхом звучат в голове: “Он продолжает контролировать тебя”. Такая простая мысль, но она переворачивает всё с ног на голову. То, что я всегда воспринимала как заботу, не было ли это на самом деле контролем? Тонким, ненавязчивым, но от этого не менее реальным?

– Я могу поехать сама, – говорю, глядя ему в глаза. – Или на такси. Тебе не обязательно терять целый день.

На его лице мелькает удивление, быстро сменяющееся настороженностью:

– Мы уже обсудили это вчера, Таня. Я отвезу тебя. Это не обсуждается.

Не обсуждается. Как часто он использовал эту фразу за годы нашего брака? И как часто я соглашалась, не желая конфликта, не желая разочаровывать его или злить?

– Всё обсуждается, Алексей, – возражаю, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. – Особенно сейчас. Особенно после того, что случилось.

Он замирает, ложка с омлетом останавливается на полпути ко рту.

– Хорошо. Ты права. Тогда давай обсудим. Я хочу отвезти тебя, потому что беспокоюсь. Потому что дорога длинная, и ты расстроена, и я буду волноваться каждую минуту, пока не буду уверен, что ты добралась благополучно.

Его слова звучат разумно, заботливо. Это тот самый Алексей, которого я знала все эти годы: надёжный, думающий о моей безопасности. Но теперь я смотрю на него другими глазами, сквозь фильтр вновь обретенного понимания.

– Я ценю твою заботу, – говорю осторожно, подбирая слова. – Но мне важно сделать это самой. Мне нужно... почувствовать свою независимость. Ты можешь это понять?

Он откладывает вилку, сцепляет руки перед собой. Он всегда так делает, когда пытается удержать себя от резкого ответа, когда заставляет себя быть терпеливым.

– Понимаю, – отвечает после паузы. – Но мне тяжело отпустить тебя одну. Особенно сейчас, когда я знаю, в каком ты состоянии.

– Я справлюсь, – настаиваю, чувствуя внезапный прилив решимости. – Я взрослая женщина, Алексей. Я прекрасно доеду сама.

– На чём? – поднимает бровь. – На твоей машине, которая стоит в гараже без движения уже месяц? Или на такси, водитель которого может оказаться кем угодно?

Его слова раздражают и одновременно заставляют усомниться. Он прав. Моя машина давно не выезжала на дальние дистанции, и я действительно не люблю доверять свою безопасность незнакомым водителям. Но разве не в этом суть? В том, что я всегда соглашаюсь с его доводами, всегда уступаю его более рациональному, более продуманному подходу?

– Тамара может отвезти меня, – произношу, вспоминая утренний разговор. – Она сама предложила.

Эффект мгновенный. Его лицо закрывается, челюсть напрягается, пальцы сжимаются в кулак:

– Нет. Только не она.

– Почему? – спрашиваю прямо. – Что у тебя против Тамары? Она моя подруга.

– Подруга? – он невесело усмехается. – Где она была все эти годы, Таня? Когда она в последний раз интересовалась твоей жизнью, звонила тебе, приглашала в гости? И вдруг, именно сейчас, когда у нас проблемы, она появляется из ниоткуда с новой квартирой, из окна которой, какое совпадение! видно квартиру моей... бывшей коллеги.

Его слова заставляют задуматься. Действительно, наше с Тамарой общение практически сошло на нет после рождения детей. Иногда поздравления с праздниками, редкие лайки в социальных сетях, вот и всё. И вдруг этот внезапный звонок, приглашение, которое так удачно совпало с изменой Алексея.

– Ты думаешь, она... знала? – спрашиваю, не желая верить в такую возможность.