Измена. (не) время для чудес.

Глава 1

Аля, Аля, Аля…

Где ты, блин?

А! Вон!

– Алька, – протискиваясь к жене.

Она, с поистине королевской улыбкой, принимает поздравления, кажется, от ректора…

– Добрый день, – всем мило улыбаюсь, но на меня смотрят удивленно, будто я тут не к месту. – Аля? – утягиваю жену.

– Лемешев, в чем дело? – супруга моя раздражена.

– Быстро покажи мне, кому тут надо пожать руку и улыбнуться, и я полетел. У меня сегодня еще дела, – шепчу ей, подхватывая с подноса официанта бокал.

– Лемешев, – Аля округляет свои красивые темные глаза, – твой сын добился такой… такого… – она задыхается от, кажется, искреннего возмущения, – а у тебя дела?

– Так, не ворчи, я ж приехал! – смотрю в сторону, дарю кому-то очаровательнейшую улыбку, – Кстати! Что за премия?

– Сейчас сам услышишь, – произносит Аля… презрительно?

Да нет! Не может быть! Ну откуда в ее голосе ко мне презрение! Показалось!

Но тут она выворачивается из моих рук, делает шаг ближе к сцене…

Аплодисменты, аплодисменты… Кто-то даже свистит, словно мы на рок концерте. А освещение ни к черту! Мои бы пиарщики лучше сделали! Но сынулечка же мой решил, что он сам… Почему-то это его “сам” у меня вызывает только раздражение.. Я же все для них. Для Али, для него, а они… Он…

О! Вот, кстати, и он! Илья Лемешев!

Так это ему рукоплещут?

Фигасе!

Че, правда что ли что-то крутое сделал?

– Спасибо, спасибо, спасибо, – Илюха прям сияет…

Надо будет у Али спросить за что его награждают-то…

– Я очень благодарен всем тем, кто годами работал бок о бок рядом со мной, – по залу идут вздохи, Илья кому-то машет, улыбается.

Шоумен, блин!

– Но, конечно, прежде всего моя работа – это заслуга моей мамы! – с теплотой в голосе вещает мой сын, – Именно она меня вдохновляла, поддерживала, не давала бросить начатое…

Алька в этот момент утирает слезы умиления, а я морщусь…

Ну да… Она поддерживала. А я платил… За обучение, репетиторов, стажировки… Хотя… Лет с девятнадцати он сам. В основном сам… Но все равно же! Я же тоже…

Тут взгляд сына натыкается на меня и он поправляется.

– А, ну и отца, конечно, – кивает он, делая меня на мгновенье счастливым, – За то… – повисает неловкая пауза, – Что я в принципе есть!

Зал хохочет, рукоплещет, а я…

Обтекаю! Именно это ощущение!

Мне словно на голову ведро помоев вылили, словно в душу плюнули!

Черт!

Ну я еще с них за это спрошу!

Раздраженно оставляю бокал, выхожу на крыльцо.

О! А не одному мне скучно!

На мраморных ступеньках зябко поеживается девица. Тонкая талия, кругленькая попка, длинные ноги!

И волосы… Шикарные каштановые волны, раскинутые по плечам… Ну точно Алька в двадцать лет!

Девица, каким-то шестым чувством, учуяв мой интерес, оборачивается.

Вот черт! Поджимаю губы, смотрю в сторону.

Кукла силиконовая! Отвернись немедленно! Весь кайф своими губищами испортила!

– При-ивет, – тянет она, решив, что я смутился, – А у тебя, случайно, нет зажигалки? – и призывно ведет плечом…

– Хм… – улыбаюсь ей, думая, конечно, не о сигаретах, – не курю. Хотя… – призывно вскидываю бровь…

– Хотя, – улыбается она, подойдя зачем-то почти вплотную, выгибается.

Я чувствую ее грудь, упирающуюся в меня.

Нет! Пошла ты! Ты даже не жалкая копия Альки. Так… Пародия…

Но…

– Егор!

– Аля?

Ее взгляд. Она видела? Только не это!

Ошарашенный, возмущенный, оскорбленный.

А эта малолетняя шалавка с тихим “ой” тут же скрывается в зале.

Алька набирает воздуха, я вижу в глазах ее слезы, по щекам пошли красные пятна…

И тут у меня внутри все вдруг становится четко и ясно!

Я смотрю в глаза своей жены и читаю ее, как открытую книгу. Ее отношение ко мне. Все мое мнимое благополучие, которое меня так радовало, висело на волоске… На смутной вере, что я вообще-то все делаю “для семьи”...

Что меня вечно нет рядом, что я не знаю ничего об их жизни, что мое участие в жизни сына закончилось в момент зачатия… Все это мне… Прощали? Именно что прощали… Потому что верили… Видели, что это для них.

А вот теперь. Теперь, когда ко мне тупая соска прижималась…

– Аля, ты все не так… – рвусь к жене, желая объясниться, оправдаться…

– Стоп, – она отворачивается как от чего-то мерзкого, – Не надо! – обрывает меня жена.

И уже чуть тише:

– Не имеет смысла…

В ее глазах мелькает сожаление, но лишь на секунду. Почти сразу там появляются боль и презрение… Вот теперь уж совершенно точно презрение.

Во взгляде женщины… Моей женщины… Моей любимой женщины! Той, с которой я прожил двадцать пять лет, для меня нашлось лишь это.

Ей плевать на мои оправдания.

Та, что прошла со мной огонь, воду, нищету, испытание болезнью… Все взлеты и падения…

Она сейчас не хочет меня слушать.

Женщина, которая засыпала и просыпалась рядом со мной двадцать с лишним лет сейчас меня презирает.

– Илья просил подойти для семейного фото, – вскидывает подбородок она, и, развернувшись на каблуках, возвращается в зал…

А у меня в груди лишь глухой треск и ледяная пустота…

Это все было... Иллюзия, мишура, декорация… В которые я свято верил. Но и они. Вот так… За мгновенье…

Семейное фото…

– Я думаю, – шепчу сдавленно в пустоту, – Оно выйдет отличным без меня.

И шагаю с крыльца вниз.

_______________________

Сильно расстроенный своей действительностью Егор Лемешев

*****************************************************************

Мои бесценные, я приглашаю вас в свой цикл коротких романов.

Они о том моменте. когда с женщиной происходит самое страшное, когда эмоции бьют через край.