Измена. Неисправимый лжец

Глава 3

Все вокруг движется, кружится, голова пульсирует болью, и я обхватываю ее ладонями. Я помню удар и почему-то лицо Димы за рулем машины перед собой.

— Вы в порядке? — голос не очень знакомый, но кто-то трогает меня за плечо и пытается потрясти. Я сжимаю веки и откидываюсь назад на мягкое.

— Мира! Мира, детка! — а этот голос я узнаю безошибочно, это Дима, мой муж.

Предатель.

Он хватает меня, ощупывает, часто дышит, что-то бормочет.

— Что вылупился, скорую вызывай! — кричит кому-то, и я открываю глаза, моргаю пару раз, чтобы сфокусироваться. Дима стоит в распахнутой двери машины, тормошит меня, а у самого губа разбита, на скуле синяк наливается и от линии волос на виске стекает струйка крови.

И я все вспоминаю. Яркой болезненной вспышкой все, что встряхнулось в моей голове, становится на положенные места.

— Не трогай меня, — почти шепчу, отталкивая его руки.

— Не двигайся, сиди, сейчас приедут врачи, — я не понимаю его интонаций, в них столько всего намешано, паника и гнев, забота и еще что-то.

— Не надо, оставь меня, — не даю прикасаться, сопротивляюсь тому, чтобы он брал в ладони мое лицо и пытался что-то разглядывать.

— Скорая едет! — громко говорит водитель и выпрыгивает из машины, идет к капоту. Теперь я могу разглядеть, что на водительском месте сдуваются подушки безопасности, лобовое стекло разбито, а перед нами другая белая машина с вдавленным боком.

Мы врезались в него! Он перегородил нам дорогу! Мог вообще всех убить!

— Мира, полежи, сейчас придет помощь, — давит голосом.

— Это ты во всем виноват, — без сил откидываюсь на спинку сидения, голова так кружится, что я не могу сконцентрироваться. — Это ты нас чуть не убил! Мало тебе того, что… изменил?

— Пожалуйста, давай не будем об этом, не сейчас. — Дима пытается гладить меня по лицу, потом берет руки в свои. — Просто полежи, ты сильно ударилась головой, тебе сейчас помогут.

— Не сейчас… — вторю его словам, — а когда? Потом уже не будет… Больше ничего не будет! — срываюсь слишком сильно, эмоций во мне столько, что я не могу их удержать внутри. Хочется кричать, плакать и выть как раненая волчица.

— Все будет, Мира, — пытается успокоить, — ты сейчас не в себе.

— Я в себе, уйди! — отталкиваю его сильней и пытаюсь вылезти из машины, путаюсь в пышных юбках.

Я уже ненавижу это платье! Всю эту свадьбу!

Его ненавижу!

— Я звоню в полицию! — опять объявляется водитель, и он очень зол, но цел, был пристегнут.

— Да какая полиция? Ей врач нужен! — Дима тоже срывается, — где чертова скорая?

— Ты нас подрезал! — водитель агрессивен, — ты специально выскочил, угробить нас пытался? Ты псих конченный!

— Да меня занесло! — рычит Дима, — управление потерял!

— Я все видел! Нихрена ты не потерял! Я буду свидетелем, ты специально! — водитель орет, а у меня пульсирует голова от громких звуков, закрываю уши ладонями, смыкаю веки. — Будешь платить! За обе машины! Весь ремонт…

— Да отвали ты со своим ремонтом! — слышу Диму, — заплачу я, исчезни только, если не собираешься помогать!

— Что случилось? — слышатся чужие голоса, кто-то увидел аварию и спешит на помощь. Прохожие или другие водители.

— Скорую вызвали? Кто пострадал? Ой, там невеста! Свадьба разбилась! — слышу со всех сторон и хочу, чтобы они все заткнулись.

Уйти хочу отсюда. Не могу видеть ни Диму, ни разбитые машины.

Вся моя жизнь разбилась в мгновение ока.

Слышится пронзительная сирена, затихает вблизи

— Все будет хорошо, детка, — я не выношу его прикосновений, он словно бьет меня током.

Поэтому я отталкиваю его и почти выпадаю из машины, сидение заканчивается так внезапно, как и мое равновесие.

— Тихо, тихо, — ловит, успокаивает. Тошнит от этой заботы! Предатель! Мерзкий лжец!

Ноги ступают на асфальт, но почти сразу же от него отрываются. Я чувствую, как взмываю в воздух, юбка взвивается вокруг меня, но сильней всего ощущаю крепкие твердые руки под ногами и спиной.

— Сюда! — кричит Дима со мной на руках и несет меня куда-то, — она пострадала, была без ремня на заднем, ударилась головой.

Я не хочу, чтобы он меня нес, но силы не равны, затормозившая скорая встает позади разбитых машин, и фельдшеры уже распахивают широкую раздвижную дверь, выпрыгивают, встречают нас.

Командуют заносить меня внутрь на кушетку, помогают уложить. Пытаются смять и убрать торчащие ненавистные юбки.

— Выйдите, мы ее осмотрим.

— Я ее муж!

— Не пускайте его, — шепчу, отворачиваясь, в голосе все звенит, меня тошнит, — не пускайте!

— Вы не имеете права, я муж!

Меня осматривают, светят фонариком в глаза, меряют давление.

— Что с ней? Все хорошо? Поедем в больницу! — он все еще рядом, и меня коробит от его голоса, отворачиваюсь, по щекам текут слезы. Но если я закрываю глаза, я вижу то самое видео, Диму у стены, его руки, его движения. Эту женщину!