Измена. Неисправимый лжец

Глава 8

Папа сразу замолкает, а мама разворачивается на стуле ко мне лицом.

— Проснулась, Мирочка, ужинать будешь? Я котлет нажарила.

— Нет, мам, спасибо, я не голодна. А ты, пап, продолжай, — я сажусь на свободный стул, — что там тебе еще показал Арсений.

Папа чешет бороду, растеряв свой пыл.

— Ну раз мама сразу разлюбит Диму, то может и мне стоит об этом знать?

— Ой, да ничего особенного, — мама все пытается замять тему. Продолжает в том же настрое, что и весь их разговор. Титов — это очень выгодная для меня партия, на ее взгляд, и я должна простить ему эту «мелкую оплошность», подумаешь, изменил, с кем не бывает.

— Пап.

Он сдается.

— Вы когда убежали оба, я у Арсения пытался узнать, что происходит, что за скандал. Нет, я понял, что Димка твой натворил что-то, слышал эти звуки из телефона. Но все же надо было разобраться.

— И? Не тяни? Не надо меня щадить, я уже взрослая и сейчас вообще… хуже уже некуда просто.

Папа облизывает губы, едва видные под усами.

— В общем, там на мальчишнике Димка твой хвастался фотографиями в телефоне, сначала вас двоих показывал, как вы вместе там в разных местах интересных были, а потом свой отпуск. Куда он там летал один летом.

— На Шри-Ланку.

— Ну да, и вот Арсений попросил телефон, чтобы еще посмотреть эту Шри-Ланку, сказал храмы старинные красивые. Димка и дал. Ну Сеня и листал дальше, пока не кончились. А потом начались другие, с девушкой.

— С девушкой? — я чувствую, что сердце у меня бьется быстрее, — какой?

— Той самой, — папа замолкает, мама садится рядом и смотрит на меня, потом на папу.

— Какой той самой? — переспрашивает, она не видела видео и слышала про него вскользь. А я сразу догадалась, о ком речь.

— Ну какой, Лен? Той самой! С которой Титов был на мальчишнике.

Я опускаю голову на ладони. Час от часу не легче. Это значит не случайная женщина? Очень даже определенная?

— В общем, как считает Арсений, — папа набирается серьезности, хмурит брови, — Дима твой ее знает давно, и у них явно отношения. Там фото были очень близкие.

— Может, он врет? — мама не хочет верить, а я уже и не знаю. — Может, фотографии старые?

— Не знаю, — папа поднимает руки, — за что купил, за то и продаю. Точно может сказать только Арсений.

— Нет. Не он. Дима.

Я встаю из-за стола и ухожу из кухни, хочу побыть одна. Я должна подумать, мне нужны ответы на мои вопросы, которых становится все больше. Изначально я не хотела разговора с Димой, но теперь понимаю, что глупо его откладывать и бояться. Это надо как пластырь, сорвать резко, чтобы боль была быстрой, но короткой.

— Дочка может чаю? — Слышится с кухни голос мамы.

Я молча закрываю дверь своей комнаты. Очень жалею, что не съехала от родителей раньше, слишком легкомысленно жила, не хотела до конца взрослеть, думала, что они нуждаются во мне. Теперь к мужу я не перееду, а вот отдельно жить стоит.

Забираюсь на кровать и сажусь по-турецки, беру свой телефон и долго смотрю на него. С одной стороны, я не хочу с ним разговаривать, даже звук его голоса причиняет мне боль. Этот голос у меня будто украли.

Нет, это он сам его отдал, тогда, как я наивная думала, что страстные стоны будут доставаться только мне. А с другой стороне я устала тонуть в догадках.

Раньше, чем понимаю это, звоню Диме. Он не сразу берет трубку, я жду несколько протяжных гудков и уже думаю сбросить вызов, как раздается голос.

— Мира? Что случилось? — чуть хриплый и обеспокоенный. Я понимаю, что уже вечер. Спал?

— Ты один? — спрашиваю я и чуть не бью себя ладонью по лбу. Ну что за вопрос?

— Что? — не понимает в первое мгновение. — Конечно, один.

Вот я дурочка, конечно, ни один вменяемый человек не потащит к себе любовницу буквально через день после того, как его спалили, и он под самым серьезным подозрением. Любой нормальный затаится на время.

— Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? Тебе не спится? — закидывает меня вопросами. Слышу, как шуршит ткань, будто он и правда в постели и откидывает одеяло, — хочешь, я приеду? Прямо сейчас! Поговорим.

— Нет! Не надо! — быстро останавливаю его, — я спать собираюсь, у меня голова болит. Завтра приезжай.

— Я приеду! Утром!

Я будто даю ему надежду, чувство, что я готова его вот так легко простить.

— Не надолго. Я тебя не простила. Так что не думай.

— Я понял, — слишком легко соглашается.

— Скажи мне одну вещь, — решаюсь на маленькую проверку фактов. — Ты на мальчишнике показывал фотографии с отпуска на Шри-Ланке?

— Ммм, да вроде. Было дело за столом.

— Покажешь? Я слышала, там храмы красивые.

— Конечно, — Титов откровенно сбит с толку и не понимает . к чему мне фотографии храмов. — Все, что захочешь.