Измена. Неисправимый лжец

Глава 12

Я задумываюсь, и у меня практически сразу начинает болеть голова, неосознанно тянусь к виску пальцами. Закрываю глаза, ощущая пульсацию за ними.

— Все в порядке? Может, воды? — интересуется Ковалев.

— Нет, спасибо, воды не нужно, но я хотела бы поскорей вернуться домой, — вижу в этом состоянии свое спасение, — я только выписалась из больницы, вы же в курсе моей легкой травмы.

— В курсе. Я вас не задержу, просто ответьте на пару вопросов. Вы можете подтвердить, что водитель машины свадебного кортежа получил при аварии серьёзные травмы?

Убираю пальцы от лица и смотрю на следователя, пытаюсь восстановить поломанную картинку перед внутренним взором. Водитель меня что-то спрашивает, потом ругается с Димой, сдувает руками подушку, выбегает из машины.

— Не могу подтвердить, он был вполне бодр, пристегнут и сработали подушки безопасности. А потом он спокойно выходил из машины, чтобы осмотреть повреждения.

— Вы уверены? Учитывая вашу травму, вам могло…

— Учитывая мою травму, меня не стоило вообще вызывать как свидетеля. Ведь все, что я скажу, можно списать на эту травму. Я была неадекватная, мне показалось. Разве нет?

— Не совсем так, — следователь поджимает губы, но, видимо, я все же права. Не очень большой вес у свидетеля с ударом по голове. — А что вы можете сказать по поводу опасного вождения Дмитрия? Это был сознательный маневр?

Теперь я раздражаюсь и сжимаю губы.

— Вы думаете, жених может пытаться догнать невесту в день свадьбы, чтобы попытаться убить ее сознательным маневром?

— Я не думаю, я собираю факты.

— Нет, не считаю, что это был сознательный маневр, скорей ошибка вождения на фоне сильного стресса. Он не справился с управлением.

Я много раз видела Диму за рулем, он любит водить и водит постоянно, его уровень вождения очень высок, реакция быстрая, как у гонщика. И вообще… я вспоминаю и этот эпизод, понимая, что таким маневром он скорей убил бы сам себя, чем нас, потому что мы въехали ему в бок на довольно большой скорости.

— Лучше узнайте у водителя этой свадебной машины, почему он не убедился, что пассажир на заднем сидении пристегнут, не держал дистанцию, достаточную, чтобы затормозить или избежать внезапного столкновения.

Я не знаю, зачем я это делаю, рефлекс. И дело даже не в том, что я этими словами защищаю мужа, которого стоило бы серьезно наказать. Дело в том, что я ненавижу ложь! Не перевариваю ее и не собираюсь врать сама.

Пусть Титов врет, сколько ему влезет, но я не собираюсь ему уподобляться, потому что тогда все мои претензии и обиды на него, это тупое морализаторство. У человека должны быть собственные принципы, и они у меня есть. Я не буду врать!

Тот, кто совершил преступление, должен понести наказание, а не тот, кто невиновен, но я на него безумно зла. Я отвечаю за себя, за свои слова и свои убеждения.

А Титов пусть отвечает за себя.

— У меня последний вопрос, пил ли Дмитрий Титов алкоголь перед тем, как сесть за руль? — и смотрит на меня испытующе. Я почти уверена, что он сам знает ответ на свой вопрос, или запросто его найдет. Для этого достаточно опросить гостей и свидетелей со свадьбы.

Я помню, что после прибытия из ЗАГСа в банкетный зал, мы едва пригубили с ним по глотку шампанского, когда пили на брудершафт после тоста. Нам не нужен был алкоголь, мы были пьяны от чувств друг к другу и счастья быть вместе. Танцевали и едва выпускали из рук.

Праздник только начинался, когда Арсений привез свое видео.

Закрываю снова глаза, эта пауза выглядит слишком долгой, я знаю.

Принимаю решение.

— Насколько я знаю, я имею право не давать показания против своего мужа.

— Уверены? — чуть прищуривается Ковалев.

— Вы должны лучше меня знать законы.

— Я не об этом, — его губы вздрагивают, будто хотел улыбнуться, — я о том, что ваш брак, судя по всему, близок к завершению. Разве оно того стоит?

Встаю со стула.

— Ваша работа собирать факты, а не давать оценку моему браку. Вот когда я разведусь, можете приходить за показаниями, а сейчас я замужем, и для меня это не пустой звук.

А в мыслях бежит, что это так даже если Дима так не считает. Я могу отвечать только за себя. Пусть наш брак продлится хоть неделю, но я не нарушу ту клятву, что дала ему. Для меня это был не пустой звук.

— У вас есть еще вопросы ко мне? — стараюсь держать нейтральное выражение лица, хоть внутри все кипит.

— Присядьте, пожалуйста, Мирослава Владимировна, — указывает на стул, — как только подпишите протокол и заявление об отказе, я вас отпущу.

Дожидаюсь, пока он достучит по клавиатуре компьютера свой протокол, а потом распечатает мне его вместе с заявлением, читаю и подписываю только после того, как убеждаюсь, что не вписал лишнего. Не нравится он мне что-то.

Ухожу из отделения в худшем настроении, чем была. Чувствую себя опустошенной и разорванной на части. Вспоминаю испорченную свадьбу, разбитые мечты и пытаюсь понять Диму. Гуляю с этими мыслями по улицам, не разбирая толком, куда иду.