Измена. Неисправимый лжец

Глава 13

— Мира, детка! — хватают меня за плечи.

— Ты придурок! — луплю Титова по груди, — я чуть со страху не умерла! Боже мой… — обхватываю щеки, закрываю глаза. Сердце колотится у горла. — Чего тебе нужно?

— Ты трубку не берешь, мне нужно было срочно тебя увидеть, — Дима разворачивает меня к себе, поднимает лицо за подбородок, — прости, что напугал, я еле успел, пока ты не вошла. Ты в порядке?

— Нет! — срываюсь, — и не буду, пока ты не прекратишь!

— Не прекращу что?

— Ходить за мной! Преследовать! Дай хоть вздохнуть без тебя!

— Мира, — обхватывает вдруг руками и прижимает к своей груди, утыкает лицом в свой джемпер, заставляет вдохнуть привычный родной уже запах парфюма и его самого. Прижимается щекой к моей макушке, и у меня сердце спотыкается от боли.

— Пусти меня! — так нельзя, это запрещенный прием, напоминать мне, что я люблю этого гада! Я его ненавижу!

— Не мог улететь, не увидев тебя.

Отталкиваю, он не сопротивляется в этот раз и отпускает, смотрю в его темные глаза в скудном свете подъездной лампы.

— Как ты меня нашел? Зачем ты вообще приехал? — взглядом ищу его машину у дома и вижу ее в темном углу, где видела свободное парковочное место.

— Помнишь, когда я летал на Шри-Ланку, мы поставили друг на друга передачу геолокации? Смотрели, кто где ходит, — напоминает мне нашу глупую романтическую игру «узнай, где твой любимый». — Я увидел, что ты тут выключила телефон, а потом здесь же включила, понял, что это не случайно, и приехал, ждал в машине, надеясь, что вернешься опять.

— Дурацкая игра, — отворачиваюсь, понимаю, что он следил все это время за моим передвижением, — я хочу домой. Что тебе нужно?

— Я хочу, чтобы ты жила в нашей квартире, пока меня не будет. Не нужен тебе этот… — смотрит на старый дом над нами, — гадюшник. Поезжай домой. Меня даже не будет рядом, чтобы тебя раздражать. Просто… ты будешь в безопасности, с охраной, в комфорте и тепле, а не в хрущобе.

— Не нужна мне твоя квартира.

— Не моя, а наша.

— Твоя! Нет больше «нашей». Я ухожу от тебя, Титов. Я подам на развод.

Выдыхает медленно, закрывает глаза.

— Детка, — поднимает руки и обхватывает холодными ладонями мое лицо, — я прошу тебя только об одном, подожди моего возвращения. Я вернусь и все исправлю! Я обещаю тебе!

— Ну, что ты исправишь, Титов? — говорю с надрывом, — я не ваза, чтобы склеить. Я не могу ничего этого простить, не могу забыть! Не могу развидеть то, что видела! Как ты ЭТО исправишь?

— Я найду способ! — взгляд лихорадочно горит, — я придумаю! Мира, просто подожди! Езжай в квартиру, чтобы я был спокоен! Я ничего больше не прошу!

— Я не буду там спокойна! Я! Понимаешь? Потому что там везде «ты», а я не хочу видеть и слышать тебя, думать о тебе, чувствовать тебя! Не хочу! Лети, куда ты там летел!

— В Китай.

— Да хоть на Марс! — я внезапно сопоставляю два события, — это… ты из-за дела улетаешь? Чтобы тебя не посадили?

Вдыхает раздраженно через нос, раздувая ноздри.

— Нет, не из-за него. Ты была там сегодня? У Ковалева?

— Была.

— Что сказала?

— Это не важно, сказала то, что должна была.

— Если он будет на тебя давить, звони вот ему, — достает из кармана какую-то визитку, — это мой адвокат, он уже занимается этой ситуацией, и тебя не бросит. Я оплатил все его услуги.

— Что ты еще оплатил? Мм? Невиновность себе что сразу не купил? Ковалев, по-моему, откровенно напрашивается.

— Мир, — устало опускает плечи, вкладывает визитку в руку, и я ее мну. У него вид, будто он об стену бьется. Пусть почувствует себя на моем месте. — Я из-за этого дела должен улететь прямо сейчас, потому что потом меня просто могут не выпустить на границе. А у меня есть обязательства!

— Какой ты ответственный, — качаю головой, — обязательства. Лети куда хочешь. Ты свободен.

— Я не свободен! — злится еще сильней, — я женат! И я вернусь, очень скоро и решу все проблемы, просто сделай, как я тебя прошу. У меня сейчас даже поговорить нет времени.

Тоже упрямо сжимаю губы, смотрю на него снизу вверх, чувствую себя отчего-то маленькой и уязвимой на фоне большого, сильного мужчины. Хотела быть под его защитой.

— Я поеду туда один раз, чтобы забрать вещи. И все.

Дима закрывает глаза, трет лицо ладонью, потом смотрит вверх. С черного неба падают снежинки, похожие на пыль. Потом устало поднимает руку и глядит на часы, зависает так.

— У меня самолет, — произносит, будто сам себе. Поднимает измученный взгляд на меня. Не все в твоей жизни бывает так, как хочешь ты, Титов.

— Отпускаю, — говорю тихо.

— Я буду тебе звонить.

— Я не буду брать трубку, — смотрю в сторону, снежная пыль в световом столбе становится гуще. Взвивается иногда ветром. Словно пепел.

— Не бери.