Измена. Неугодная жена

Пролог

Екатерина

Захожу домой и с порога понимаю, что-то не так.

В прихожей стоит обувь Юры , но ведь сегодня он должен быть на объекте.

С утра уехал злой, на ходу бросил, что вернется поздно, потому что опять какие-то подрядчики что-то там наворотили. Я в подробности не вдавалась, но сам факт, что он дома меня сейчас удивил.

Сумка давит на плечо, в потайном кармане куртки лежит тест с заветными двумя полосками, и от одной только мысли об этом у меня до сих пор кружится голова.

Десять лет. Десять проклятых лет я ждала этого чуда. Десять лет анализов, врачей, надежд, унижений, слез в ванной, чтобы никто не видел.

И именно сегодня, когда мне хочется то ли плакать, то ли смеяться, я захожу в дом, и мне как-то не по себе.

Иду прямо в спальню.

В доме стоит гробовая тишина.

Юра сидит за столом, в расстегнутой рубашке, и вид у него такой напряженный, что я аж замираю в дверном проеме.

Он вскользь смотрит на меня и достаточно грубо бросает:

— Привет. Сядь. Поговорить надо.

Я даже не сразу понимаю, почему от этих простых слов меня так прошибает. Ставлю сумку, сажусь напротив, смотрю на мужа и чувствую, как внутри неприятно щекочет.

Хочется спросить, что случилось.

Хочется сказать, что у меня радостная новость… И наконец-то его обрадовать.

Но Юра не дает мне и рта открыть.

Он дергает манжет рубашки, расстегивает пиджак и бросает:

— Я решил, что твоя младшая сестра выносит мне ребенка.

Секунду я вообще не понимаю, что именно сейчас слышу.

Слова знакомые. Все по отдельности понятные.

Но вместе они звучат так дико, что у меня в голове будто что-то заклинивает.

Смотрю на него, не моргая, и только через пару ударов сердца выдавливаю:

— Что?

Он даже не смущается и не отводит глаз.

Наоборот, смотрит на меня так, будто это я туплю и вынуждаю его повторять очевидное.

— Глухомань что ли? Обрюхатил сеструху твою говорю, Катька, — цедит он. — Она и родит мне, раз ты не можешь.

Меня будто бьют под дых с размаху.

Оседаю на кресло, вцепившись в него дрожащими пальцами, и чувствую, как в висках начинает стучать кровь.

В потайном кармане моей куртки лежит положительный тест. Две полоски. Моя беременность. Моя выстраданная, вымоленная, вырванная у жизни беременность.

А мой муж сидит напротив и сообщает, что сделал ребенка моей младшей сестре?

Я просто как в тумане, пелена застилает глаза.

— Юра… как же…я? — с трудом шевелю губами.

И все, больше ничего не могу вымолвить…

Я — главврач перинатального центра. Я — женщина, которой приходится сообщать страшные диагнозы, держать под контролем персонал, закрывать проверки, спасать чужие семьи, принимать решения, когда у других опускаются руки.

А сейчас сижу в собственной спальне и не могу выговорить ни слова.

Потому что это даже не предательство… это уже какая-то запредельная мерзость.

Может он пошутил? Это юмор такой?

Но Юра продолжает уничтожать меня взглядом, становясь все злее.

— Чего рот то разинула? — делает он замечание моей ошарашенности. — Тебя тоже со счетов пока никто не списывал.

Я вглядываюсь в такие родные черты лица и впервые за двадцать лет не вижу в них своего мужчины.

Хотя, может, наоборот.

Впервые вижу его таким, какой он есть. До самого дна. До гнилого нутра.

— Ты шутишь, что ли?.. — выдавливаю на пределе, еле-еле.

А Юра только и ухмыляется.

— Да какие ж тут шутки? — тянет он с внезапным неистовым наслаждением. — Окстись, Катерина. Или ты настолько в себя поверила, что решила, будто я все это время хранил тебе верность?

— Но…ведь мы…

— Наивная ты такая. — жестоко палит мне в лоб. — Приспусти давай корону.