Измена. Невозможно простить

Глава 13

Герман

Мы почти подъехали к дому моего дяди. Ирина попросила остановиться, так как ее укачало в моей машине. Точнее уже не моей. Теперь все мое состояние принадлежит Сизому. Сколько же я ему должен! От такой цифры закружилась голова. Даже если я буду работать день и ночь на протяжении пятидесяти лет – мне таких денег не заработать. Мне в бывшем – удачному бизнесмену. В будущем – безработному с кучей долгов.

- Малыш постоянно пинается, мы не хотим никуда уезжать, - Ира повернулась ко мне лицом. Я вышел из машины и очередной раз попытался уговорить:

- Тебе угрожает опасность. Тебе и нашему малышу. Тебе нужно уехать, - старался говорить уверенно, но мой голос дрожал. Я крепко обхватил ее влажные ладони.

Она отрицательно качала головой и тихим, нежным голосом говорила:

- Я без тебя никуда не пойду. Я останусь с тобой.

- Ирина! Ты должна послушать меня. Если они вас найдут… Тебя и будущего малыша, то мне точно…, - не договорил, но она и так все понимала. – Родишь малыша, переждем, все образуется. В ночной темноте, при тусклом свете фонарей, мне сложно уловить ее взгляд. Но я знал, что она волнуется. А мое сердце сжимается от боли, что она сейчас уйдет.

Мне сложно расставаться с ней, со своей любимой женщиной, которая носит под сердцем моего ребенка. Слегка дотронулся до ее теплого и большого живота. Почувствовал легкое шевеление малыша. Кто же ты, маленький человечек? Девочка или пацан? Все равно буду любить. Все равно моя кровь.

- Моя дорогая! Уезжай, как можно скорее, – целую ее теплые, мягкие губы. Такие нежные, напоминающие магнолии, которые я покупал в том самом цветочном магазине, где она работала, где встретил ее в первый раз и влюбился навсегда.

Она обнимает меня крепко-крепко. Прижимается ко мне. Слышу ее тихий плач.

- Не нужно слез, не нужно. Побудешь пока у моего дяди. А дальше будет видно.

- Герман! Я же не смогу без тебя. Ты все, что есть у меня Герман! Я люблю тебя. Больше жизни.

- Береги нашего малыша, прошу тебя, – целую ее, как в последний раз. Закрываю глаза, а в моей голове мимолетной молнией проносится наша первая встреча. Любовь с первого взгляда. Ирина – самая красивая. Самая желанная. Голубые глаза, белокурые локоны, а губы…Сочные, алые. Их так и хочется целовать без остановки. С каждым разом все сильнее и сильнее. Она прекрасна. Моя женщина, моя любовь.

Самая обворожительная продавщица цветочного магазина. Самый яркий цветок среди всех цветов. Моя Ирина. Я знал, что она будет моей и только моей.

Прощаться всегда тяжело. Я просто должен. Обязан защитить ее и будущего ребенка. А может, мы еще встретимся. Даст Бог я и она снова окажется в моих объятьях. Я посмотрю в ее глубокие, как океан глаза и скажу, что люблю.

Выпустил ее из объятий. Вот она уходит, медленно скрывается в темноте, все дальше отдаляясь от меня.

Из-за поворота резко появляется машина. Яркий свет фар ослепляет. Мотор глохнет, авто останавливается. Вышли здоровенные парни. Рядом с ними – Сизый.

Отчетливо понимал, что происходило. Не уберег, я свою Иришеньку, не уберег… Бегу со всех ног к ней.

- Нет! Не трогайте ее! Прошу! – подбежал к нему, и меня тут же оглушает сильнейший удар по ногам. Падаю на колени перед ним. Протягиваю руки к Сизому и прошу сохранить ей жизнь. Один из его головорезов схватил мою беременную жену за волосы и затащил в машину.

Ира закричала, я услышал ее пронзительный крик.

- Ей не жить! – произносит Сизый. Закатывает рукава своей кожаной куртки. Резко бьет меня в челюсть. На долю секунды я потерялся в пространстве. Хрустнули кости, раздался звон в ушах. Когда пришел в себя, почувствовал вкус крови на губах.

- Отпусти ее, – отвечал и продолжал стоять на коленях. Подняться мне не дают двое его головорезов, стоящих рядом со мной.

- Отпущу. Если согласишься выполнить наши договоренности. Это ты мне должен, не я тебе.

- Нет у меня таких денег. Если бы были - я все отдал бы тебе до последней копейки.

- Отдашь, - грубит Сизый. - Все отдашь. А пока твоя беременная женушка побудет у меня. Увозите ее!

Мощная фигура отдаляется, заводится мотор его огромного внедорожника. С ревом машина уехала. Машина в которой Ирина и мой ребенок. Я продолжал стоять на пустынной улице, так не поднимаясь с колен. Казалось, что я не чувствовала боли. Я не чувствовал уже ничего.