Измена. нож - в сердце

Пролог

Городской парк возле института всегда казался мне чем-то вроде передышки между лекциями и серыми аудиториями. Там было шумно, но по-своему уютно: фонтан, голуби, лавочки, студенты с кофе навынос, смех, обсуждения конспектов и чужих жизней. Мне нравилось сидеть там после пар, смотреть, как листья лип кружатся под ногами прохожих, и думать о том, что, может, когда-нибудь всё станет проще.

В тот день я не собиралась ни на какие прогулки. Просто не выдержала. Голова раскалывалась от формул, лекции по матану превратились в какой-то шум белого фона, а однокурсники словно сговорились обсуждать только курсовые и экзамены. Я сбежала из корпуса и пошла в парк, надеясь вдохнуть воздух и почувствовать, что живу не только за счёт учебников.

Телефон вибрировал в кармане. От него пахло тревогой. Мама написала что-то вроде: «как ты там, доченька?», а я не ответила. Мне хотелось тишины. Хотелось быть самой собой, хотя бы на пару минут.

Я свернула к фонтану и вдруг остановилась.

На лавочке сидел он. Мой парень. Мой Саша.

Нет, не сидел — обнимал. И не меня.

Я замерла, как будто кто-то ударил меня чем-то тяжёлым по груди. У меня в руках был стаканчик кофе, и я почувствовала, как он предательски нагревает ладони, будто выжег кожу.

Саша наклонился и поцеловал её — ту самую девушку, чьё лицо я не сразу разглядела. Они сидели слишком близко, слишком откровенно, чтобы это можно было списать на дружбу или случайность.

Мир сжался в одну точку.

Я не слышала шума фонтана, не видела людей вокруг. Только его профиль — знакомый до боли, любимый, с которым я связывала свои глупые девичьи мечты. И её руку на его плече, аккуратно ухоженную, с ярким лаком на ногтях.

Я знала эту руку.

Это была одногруппница с параллельного потока. Катя. Девушка, которая всегда громко смеялась, ловила взгляды парней и делала вид, что ей всё равно. Я никогда не считала её подругой, но и врагом тоже. Просто существовала где-то рядом, мелькала на вечеринках, рассказывала сплетни в коридорах. И вот теперь — сидела рядом с моим парнем так, как будто всегда имела на это право.

В горле пересохло.

Я не знала, как поступить. Подойти? Устроить сцену? Убежать? Но ноги будто приросли к плитке, а глаза жадно цеплялись за каждое их движение.

Они смеялись. Настояще, искренне. Саша смотрел на неё так, как раньше смотрел только на меня. И я поняла: всё. Это не случайность. Это не «просто посидели». Это предательство, которое длилось, наверное, уже давно.

Мир рухнул в одно мгновение, и я оказалась под его обломками.

— Саша… — сорвалось с моих губ, почти беззвучно.

Он услышал. Повернулся. И на его лице мелькнула тень ужаса. Он отшатнулся от Кати, будто его поймали за чем-то, за чем и правда поймали. Но было поздно.

Я стояла перед ним, и мои глаза сказали больше, чем могла бы любая истерика.

— Лера… — он поднялся, шагнул ко мне. — Это не то, что ты думаешь.

Классическая фраза. До боли банальная. Но я не стала слушать.

Всё во мне оборвалось. Я развернулась и пошла прочь, даже не чувствуя, как горячий кофе пролился на пальцы. Люди оборачивались, но мне было всё равно. Я просто шла, как будто убегала от собственного сердца, которое билось где-то в горле, рвалось наружу, требовало объяснений.

Слёзы застилали глаза. Улица расплывалась. Но я знала: если сейчас остановлюсь, рухну на асфальт, закричу и заплачу по-настоящему, то уже не поднимусь.

Я дошла до общежития на автопилоте. Поднялась в комнату, закрыла за собой дверь и рухнула на кровать.

Саша звонил. Телефон вибрировал без остановки, экран светился его именем. Я уставилась на него сквозь слёзы и отключила звук.

Я не хотела слышать оправданий. Не хотела объяснений. В тот момент я просто хотела исчезнуть.

Я думала о том, как ещё утром он целовал меня на прощание, как шутил, что вечером заедет с шоколадкой. И вот — вечер ещё не наступил, а он уже успел разрушить всё, во что я верила.

Наверное, больнее всего было осознать, что я любила его. Не просто встречалась «для галочки», не играла в студенческую любовь. Я верила, что у нас будет будущее. Что мы справимся с сессиями, сработаемся характерами, придумаем, как жить вместе. Я строила планы. Он — искал чужие губы.

Я лежала, глядя в потолок, и думала: а что теперь? Как жить, если всё, что я считала своим, оказалось чужим?

Обида сжигала изнутри. Я чувствовала себя преданной, использованной, глупой. Но сильнее всего было чувство пустоты. Будто у меня из груди вырвали кусок и оставили зияющую дыру.

Я не знала, смогу ли завтра вообще встать на пары. Смогу ли снова смотреть людям в глаза и делать вид, что всё в порядке.

Потому что теперь ничего не было в порядке.

Мир раскололся, и я осталась одна среди его осколков.

Ночь выдалась бесконечной. Я лежала, уставившись в стену, и никак не могла заставить себя уснуть. Телефон снова и снова вибрировал на тумбочке. Сначала это были звонки от Саши. Потом — сообщения. Я видела всплывающие уведомления: «Лера, открой», «Пожалуйста, дай объяснить», «Я всё расскажу». Потом они сменились короткими: «Прости», «Ты нужна мне», «Я дурак».

Но я не открыла ни одно.

Я боялась, что, если увижу его текст или услышу голос, всё рухнет окончательно. Я опять поверю. А я не могла себе позволить снова поверить.

Я лежала и думала, сколько времени прошло с того момента, как мы впервые встретились. Вспоминала, как он ждал меня у проходной, как держал мою руку на концерте, как смеялся над моими глупыми шутками. Эти воспоминания вонзались в сердце острыми иголками, потому что теперь они были испорчены. Как фотографии, на которых в углу вдруг проявилось чужое лицо.

Где-то за окном смеялись ребята с нашей общаги, кто-то включил громкую музыку, хлопали двери. Жизнь продолжалась, будто ничего не случилось. А у меня внутри будто замерло всё.

Я понимала: завтра мне придётся его увидеть. Институт — это не город на разных концах страны. Мы учимся в одном корпусе, наши маршруты пересекаются. Он будет искать встречи. Я видела его настойчивость, знала, что он не отступится.