Измена. Няня для мужа

Глава 4

- Мама любит привирать и повышать накал страстей, - подтвердил Эксаль, - я вполне сносно отношусь к критике, спорам и к чужому мнению.

Я посмотрела на него с удивлением.

- Сейчас? – решила уточнить, - когда ты виноват и знаешь про это, ты спокойно реагируешь?

Кто-то явно врал.

- Ответчик, мне не нужно жить с вами в браке полтора года, чтобы понять, что это не так, - поддержала меня судья.

Мужчина скрестил руки на груди.

- Когда я с тобой спорил, Долли? Хоть один пример, - он ещё и злился.

Я начала открывать рот, но лишь кивнула и отвернулась от его выразительных глаз, которые снова на меня как-то странно действовали.

- Ты споришь сейчас, - пробурчала для него.

Он мило улыбнулся мне.

- Как скажешь, Долли, - он почти мурчал, - я ужасный спорщик. Признаю. И прошу твоего прощения, - улыбка стала шире, - простишь меня, любимая? Хочешь, я больше не буду с тобой спорить? Только собери свою измученную по… фигурку, отдай её в мои руки, и я увезу тебя домой отдыхать, спать и… любить меня в ответ.

Он всегда выглядел хорошо, в отличие от меня. Ни складок, ни пятнышка, ни пылинки на одежде или теле. Всегда выбрит, свеж и чист.

- Зачем я тебе? – вернулась ко мне мысль.

Как и слёзы, когда я смотрела в его глаза.

- Ты такой хороший, у-умный, богатый и кра-красивый, а-а я… - продолжила, заплакав по-настоящему.

Сегодня я даже краситься не стала. Просто умылась и собрала волосы в кривой хвост, чтобы они не липли к лицу.

- Ты мне очень нужна, Долли, - он был уверен, - я…

- А ещ-щё ты нашел себе новую… девушку, а я теперь тебе не нужна-а… - на последнем слове я сама сделала к нему шаг, чтобы он быстро приблизился и сжал меня в объятьях.

Тепло, надёжно и приятно. И совсем не страшно, но сердце разрывало от боли. Как же он пах! Мне казалось, что так пахнет у нас дома, а когда забрала детей и уехала от него, этот запах пропал.

- Всё будет хорошо, - шёпот мужчины на самое ухо, - поплачь, Долли. Ты переживала… тебе было плохо, но ты и сама поняла, что поступила поспешно. Не подумала, - он гладил меня по голове, пока я утыкалась лбом в его плечо, - ты погорячилась. Мы оба это понимаем, и в этом нет ничего страшного. Все будет хорошо, ч-ш-ш…

- Примирение? – с надеждой спросила судья, - вы решили простить его, истец? Конфликт исчерпал?

Меня как ледяной водой окатило.

- Хорошо? – подняла голову на мужа, - к-как это хорошо? – оттолкнулась руками от его груди, - погорячилась?! Да… да я! – почти задохалась, - ты мне изменил, а я должна просто замолчать и… чтобы всё вернулось как было?! Да как у тебя совести хватает меня… трогать!

Эксаль закатил глаза.

- Повторюсь – измены не было, - скрипнул зубами он.

Я отошла на несколько шагов от него.

- Ты её целовал! Ту женщину! – я смотрела на него с круглыми глазами.

- Это случайность, - стоял на своем мужчина.

Я громко выдохнула.

- То есть этот факт вы не отрицаете, ответчик? – даже подалась вперёд судья, - вы целовали другую на глазах у своей жены?

- И ребёнка, - пробурчала я, - а ещё я вошла случайно. Вернулась за бутылочкой для дочери в комнату.

Поднимать глаха теперь было страшно. Особенно когда он стоял почти близко. Но как же было хорошо в объятьях!

- Вам всем нужно повторять несколько раз? – повернул голову к женщине Эксаль, - это была случайность. Которая по определению от меня не зависит! Всё произошло быстро и неожиданно – я уже поговорил с той женщиной, мы всё решили.

Я фыркнула.

- И что решили? – поджала губы и взглянула на мужа исподлобья, - что ты продолжишь с ней спать? Или найдешь кого-то ещё?

Мне вмиг показалось, что он подойдёт и ударит. Ему нужен всего шаг до меня и размах… которого не последовало. И не было никогда, но взгляд его горел ненавистью ко мне. Потому я всхлипнула, сжалась и сама отступила назад.

- Мне не нужен никто, кроме тебя и наших детей, Долли, - он, казалось, сейчас зарычит, - так что прекращай строить из себя обиженную всеми, а в особенности мной, и поехали домой! – он резко приблизился, схватил меня за руку и повернулся к судье, чтобы сказать ей, - заканчивайте этот балаган, несите мне бумаги, которые нужно подписать, и мы уезжаем.

Я закрыла рот рукой, боясь закричать ещё сильнее, чем вырвалось из меня секундой ранее. Эксаль застыл в ужасе, он явно не ожидал такой реакции.

- Займите свое место за своей трибуной, ответчик! – указала на стойку судья, - истец… вам нужно время успокоиться? Воды?

Я помотала головой, пока Эксаль всё ещё стоял, держа меня за запястье.

- Долли, господи… - он был испуган, - что я такого… я же ничего… - он выдохнул, усиленно думая, - что мне сделать, чтобы ты меня прос… чтобы ты поняла, что я не виноват? Я не отвечал ей, Долли, - снова начал давить, - ни в этот раз – ни в предыдущие.

Судья закрыла глаза рукой. Ей словно было стыдно за нас.

- То есть это происходило не раз? – пробурчала она, - замечательно, ответчик. Вы раскрыли сами себя. Есть смысл продолжать?

Эксаль аккуратно поставил меня к моей стойке, налил в стакан воды из бутылки, нервно и резко поставил её обратно и поднёс стакан к моему рту, молча, но яростно что то обдумывая.

- Есть, - сделала глоток я, - я хочу чтобы он понял, почему я ушла, - я почти успокоилась, - и-и… чтобы вы оставили детей со мной.

На последнем слове мужчина дёрнулся, рывками дошёл до своей стойки и отвернулся от меня сам, с силой сжав стойку руками.

- Это больше похоже на мазохизм, истец, уж простите за такое определение, - рассматривала меня судья, - вы уверены?

Я кивнула. Эксаль нервно рассмеялся:

- А я говорил, что у неё небывалое стремление страдать! Колоссальное!

Я смотрела на женщину с надеждой.

- Он признал измену, истец, давайте на этом закончим? – у неё тоже была надежда.

Я помотала головой. Но за меня ответил Эксаль: