Измена. Обида исчезает после мести

Глава 8. Рядом с Тверской

ГЛАВА 8. Рядом с Тверской.

Мартин спешит домой. То ли кот у него один не может, то ли он без кота. Зовут Спойлер. Чёрный целиком.

Приезжаю к себе. Вхожу. Картина ясная – всё кувырком, вещи наполовину вытащены, разбросаны, скомканы, как будто обезьяна попала в гардеробную. Плевать. Главное, смотался. Видеть его не хочу. Собираю шмотки и реву.

Чувствую, как во мне просыпается агрессия. Я готова его вытолкнуть в окно, а Ифэй спустить с лестницы. Переломать им все кости, а потом вызвать Скорую.

Начинаю вспоминать все его обиды, грубости, безразличие, хладнокровие. Это когда я лежала после больницы и не хотела даже вставать, чтобы поесть. А он работал допоздна. Даже почти не звонил. Вечные его командировки, куда почему-то нельзя с жёнами. Всем можно, а ему нельзя.

Вешаю одежду, потом иду в спальню и падаю на кровать. Лежу, перекатываюсь на его сторону за своими наушниками, которые почему-то лежат на его прикроватной тумбочке. Верхний ящик немного выдвинут, задвигаю. А что там у него в тумбочке? Опять выдвигаю – разные мелочи, флешки, брелоки, блистеры с активированным углём, солнечные очки, тряпочка какая-то для электроники. Разворачиваю тряпочку – обручальное кольцо.

Оно и так уже всё понятно, дальше некуда, а всё равно бьёт по башке, оглушает прям, делает тебя никому не нужной несчастной букашкой. Ползи себе куда-то там, не мешай!.

Какая у меня стадия? Открываю телефон и ищу психолога этого. Четвёртая стадия после ненависти: «Ощущение отсутствия будущего». Заглядывать туда страшно, доверие окончательно подорвано, просвета нет. Тьфу, гадость!

Поползли вопросы. Люблю ли я его вообще? Муж-то меня соответственно не любит, надеяться не на что. Он вечером в Стамбуле будет в другой реальности. Без кольца.

Смотрю на часы: три часа дня, начало четвёртого.

Звоню в салон красоты, самый крутой в округе, еду превращаться в богиню. Просто нет сил больше сидеть с самой собой. И пирожное ещё съем.

В салоне наслаждаюсь на полную катушку. Перекрашиваю немного волосы, потом маникюр-педикюр в четыре руки и уже собираюсь придумать что-то ещё, как слышу в сумочке телефон. Но руки заняты, телефон лежит в кармашке на молнии, сумка тоже застёгнута – не добраться. А он звонит каждые две минуты.

Нет, не могу, ещё минут пятнадцать. Пошли все вон! Не хочу возвращаться в свои проблемы.

Наконец я заканчиваю, обуваюсь и лезу в сумку.

Наташка звонила раз десять. Перезваниваю.

- Агатик! Я звоню тебе уже час!

- Что-то случилось?

- Вероника попала под машину. В реанимации. Менты позвонили, у неё в сумке была карточка студии.

- Да ты что?

- Ужас! Недалеко от Тверской где-то.

- Во сколько?

- Она закончила с Виктором через час, как ты ушла, собралась и поехала.

- Она на машине?

- Обычно да, но она же улетала в Стамбул, оставила машину где-то на паркинге и приехала к нам на такси. Ну, и обратно тоже должна была на такси. Наверное, на такси, как поймёшь, включала она приложение или нет. Телефон весь разбит.

- Как такое может случиться?

- Прямо под колёса легковой машины, но машина уехала.

- А камеры?

- Пока ничего не знаю.

- Что люди говорят, прохожие? Это же средь бела дня.

- Я не знаю, говорю же. Какой кошмар! У неё было столько проектов, подписанных договоров, поездка эта. Я понимаю, у тебя противоречивые чувства, - с сочувствием произносит Наташка.

- Ты что, дура? Какие ещё противоречивые чувства? Я убивать никого не собиралась никогда. Ерунду не собирай!

- Я решила, что надо было тебе это сказать. Игорь же тебе такое не скажет. Короче, он, сто пудов, ни в какой Стамбул не полетит без неё. Очень может быть, что он пока ничего ещё и не знает. У них во сколько самолёт?

- Игорь говорил, что в районе шести, но мог и наврать, я не проверяла. Я даже не знаю, с какого аэропорта.

- Как думаешь, позвонить ему?

- Но ты же тогда раскроешься, он сразу поймёт, что я знаю про Веронику, как про любовницу. Может Виктора попросить? Пусть позвонит, как мужик мужику, в тайне, типа. Он в курсе про это всё?

- Ну… как тебе сказать. Давай ты ему позвонишь и телефон Игоря оставишь, у меня его и нет, кстати, - ей, правда, не хочется звонить моему мужу. Говорить такое никому неприятно, да ещё и собирать тёмную энергию.

- Я?

- А что тут такого? Он с тобой нормально общается, на презентацию книги пригласил, а там народу будет немного, только избранные. Звони давай!

Как же всё внутри заходило ходуном! Измены мало, понятно, не так сильно, вот тебе ещё и катастрофа. Это только кажется со стороны, что меня это не касается, нет, ещё как коснётся. Мне стало жаль Веронику, вся злость и ревность улетучились. Мне стало жаль Веронику и её красоту, так трагично и мгновенно исчезнувшую, как пролетевшая звезда на небе.

- В какой она больнице?

- В Склифе в реанимации, там с головой что-то и костями.

Какими ещё костями? Я с ужасом вспоминаю, как я хотела сбросить Ифэй с лестницы и переломать ей все кости.

- Хорошо. Я позвоню Виктору. Телефон скидывай, - сама уже трясусь. Нет, не из-за Виктора, а из-за того, что происходит. Ко всему остальному, Игорь припрётся вечером домой и начнёт ломать комедию, и я вместе с ним.

Только я вздохнула и подумала, что я преодолею измену и не сойду с ума, и вот.

Нельзя расслабляться.

А что можно?