Измена. Он не твой

Глава 24

Сначала Марина удивляется.

– Прогуляться? – уточняет с недоумением в голосе.

– Угу. Пройдемся, кофе выпьем.

Она колеблется долю секунды, будто боится подвоха, пробует разузнать побольше.

– Ну, давай...

Встречаемся в парке.

Марина уже идет навстречу с двумя стаканчиками кофе. Улыбается.

– Привет, родная, – наклоняется и мажет по моей щеке своей щекой, чтобы не измазать меня помадой.

– Как Катюша? – спрашивает натянуто тепло.

– А что с ней? – отвечаю также дежурно.

– Ну как… она же болеет.

– Так мы уже три недели, как выписались из больницы.

– Ну кашель-то еще остался, – отпивает кофе. – Сама как?

Переводит разговор.

Я слушаю, как меняется ее интонация – старается быть заботливой, но я слышу фальшь в каждом втором слове.

– Пока не понятно.

– Ярослав вернулся?

– Да. Приезжал вчера.

– И что?

– Сказал, что ездил с друзьями.

– И ты поверила?

– Он показал фотографии, на байдарках катались.

– А он с кем в лодке-то был? Один?

– Говорит, что да.

– Даш… Ты в чат заходила?

– Больше нет.

– Она там фоток с Питера накидала. Ты ничего ему про это не скажешь?

Не понимаю, что у нее за игра. Что она задумала? Что хочет от меня? И от нас? И какая ее роль во всем этом?

– Нет. Не хочу ничего не знать об этом. Хочу ему верить.

Марина проводит кончиком языка по губам. Недовольно кривится.

Думает, думает. Я как будто что-то не так сказала.

– Сейчас простишь, всю жизнь будешь терпеть.

– Остаться одной с дочкой без денег?

– С деньгами я тебе помогу, не волнуйся. Я не хочу больше , чтобы ты плакала и страдала из-за него. Это же уже как зависимость. Эту простишь, но она никуда не денется. Всегда рядом будет. Между вами. А Катюша?

– А Катюша? Папа к ней приходит, я не запрещаю им общаться.

– Не запрещаешь? Даш! Очнись. Он потом будет брать ее на выходные. С ней знакомить. Отберет еще.

– Он знает, что ей со мной лучше.

– Быстро ты забыла, как он чуть в дурку тебя не сдал.

Зато она все это помнит. Каждую мелочь и деталь. Неужели она вот так хладнокровно могла залезть к нему в постель, а сейчас рассказывать мне о том, какой он плохой?

Мимо нас бегут дети с флажками, кто-то кормит голубей. Мальчишка проносится на велосипеде, скрипят качели, и кажется, что все это – другая жизнь. Не моя.

– Не сдал же.

– Даш, что происходит? – вдруг оборачивается и ловит мой взгляд.

– Это ты мне расскажи, что происходит? Что ты еще знаешь про эту Анну?

– Я тебе все рассказала, что знала.

– Точно все?

– Даш! Что за намеки какие-то?

– Да я просто спрашиваю. Никто про нее ничего не знает. Только ты.

– Я тоже не знаю. Я только у админа спросила.

– Кто ее привел?

– Я не знаю, – смотрю на нее молча. – Если ты хочешь что-то сказать, то говори. Что молчишь?

– Она какая-то вся подозрительная. Знает обо мне все. Как будто кто-то ей рассказывает.

– А ты не думала, что твой дорогой и рассказывает?

Пожимаю плечами.

– Даш, ты что, веришь ему, что у них ничего нет?

– Не знаю.

– Не будь дурой. Он мужик красивый, на него знаешь сколько девок вешается…

– А ты откуда знаешь сколько?

– Догадываюсь. Не ведись. Не верь ему.

Она сама подводит нас к теме, даже не осознавая. Я смотрю на ее волосы – завитые, аккуратно уложенные. Она постаралась сегодня. При макияже, с помадой. А я – в куртке маминой, без косметики, с тоналкой под глазами, потому что не спала.

– Больше ничего про эту Анну не узнала?

– Неа. Ну и сама тоже не писала, – Марина пожимает плечами, и в ее голосе – легкомысленность, нарочитая, как будто она примеряет ее, как шарф на лето. – Это вроде как не мое дело. Хотя… если бы это был мой мужик, наверное, я бы… бросила уже его, а ей написала: "подавись".

А я и бросила. Только почему тогда все во мне все еще горит?

– Она мне ответила, что он не мой, – говорю негромко. – Вот понять не могу, к чему это.

Смотрю на Марину. Не моргаю. Прощупываю каждую реакцию – зрачки, уголки губ, дернулась ли бровь. Если Марина понимает, о чем речь, она покажет.

Марина фыркает, поправляя ремешок на сумке.

– “Он не твой”… Хм. Ну, либо хочет сказать, что он больше не твой. Типа, ты его потеряла. Или… может, намекает, что он вообще никогда твоим не был. Типа… чужой изначально. Был с тобой, а чувств – ни фига.

Она говорит с легкой усмешкой, как будто это всего лишь строчка из сериала, а не игла, которую мне воткнули под ребра.

– А может, – продолжает Марина, прикусывая ноготь и глядя на небо, – просто завидует. Типа, сама с ним, но понимает, что он все равно тебя любит, вот и злится. Такой… “он со мной, но не твой”. Как будто между строк: "он мой телом, но не душой". Ну, если бы я была бабой, которая увела, наверное, я бы так и написала. Чтобы уж наверняка. Чтобы больно было.

Я слушаю. Внимаю. Но все внутри меня, как будто отравлено.

Она говорит это легко. Даже с долей театрального вдохновения. Словно репетировала.

– А тебе не кажется, – тихо говорю, заглядывая в ее лицо, – что слишком уж точно ты понимаешь, что она хотела сказать?

Марина моргает. Раз. Два.

– В смысле?

– Ну, ты так раскладываешь. Как будто хорошо ее чувствуешь и знаешь.

Она смеется – коротко, звонко.

– Даш… Ты спрашиваешь, что это означает. Вот я и думаю, что это означает. Если не хочешь, я могу молчать. Сама разбирайся.

– А чего ты нервничаешь?

– Не люблю, когда меня спрашивают, а потом в чем-то обвиняют.

– Я ни в чем не обвиняю. Понять эту Анну хочу. Откуда она взялась? Почему в чате пишет? Она ведь знает, что я там есть, что вижу все. Как специально провоцирует меня. Или поссорить хочет.

– Да больных на голову мало ли, что ли?