Измена. Она разбила наше счастье

Глава 20

— Прости, пожалуйста, — мой голос дрожит, тело не слушается, но я всё-таки пытаюсь отстраниться, чтобы Ренат не считал меня совсем уж ни на что не годной размазнёй.

— Брось, Аль, — пробормотал он мне в макушку, не спеша отпускать. — Тебе не за что передо мной извиняться. Я же... я всё понимаю.

И на какое-то время я ещё позволяю себе снова прильнуть к его крепкому плечу и просто насладиться нашей близостью. Близостью, в которой нет лихорадочности и напряжения. Которая не требует страстных ответов и удовлетворения сиюминутных желаний.

Это близость двух переживших общее горе людей, которые понимают, слышат и чувствуют друг друга душами, сердцем.

И я вдыхаю его знакомый мне аромат — запах хвои и кожи, солнца и…

И тут мне в грудь что-то впивается, словно отравленный шип. Я даже не сразу могу определить, что именно стало источником этого неприятного, тревожного ощущения.

А потом до меня доходит — к знакомому аромату примешивается чужой. Почти неуловимый, на грани. Даже не аромат, а тончайший шлейф чего-то терпко-сладкого, смутно знакомого.

Чужие духи. Женские.

Могу ли я утверждать это наверняка? Нет, конечно, я не могу. Но шип уже надёжно сидит в моём сердце, не отпускает.

— Ты сегодня очень поздно приехал, — бубню мужу в плечо, не позволяя себе забрасывать его с ходу вопросами и упрёками.

Тем более что даже если вдруг и окажется, что мои подозрения хоть в чём-то верны, ничто не мешает ему их отмести — даже пусть из благих побуждений, чтобы меня лишний раз не волновать.

— Дел было много. К встрече с партнёрами готовился, — ответил он.

Врал? Или, может, не во всём мне сознался.

— Опять Ксению держал допоздна.

— Ксении я доплачиваю за внеурочные, — ворчливо напомнил Ренат, и вроде бы ничто не выдавало в его голосе внутреннего напряжения или фальши.

Нет, всё-таки мне почудилось.

Но стоило снова прижаться к родному плечу, как опять. Нет, нет, я его чую. Даже кажется, отчётливее, чем в первый раз — потому что сейчас я его уже различаю. Отличаю от знакомого мне аромата.

Зажмуриваюсь и сижу так какое-то время, пережидая приступ беспощадного панического страха.

Второго такого кошмара я уже не переживу.

— Аль, ты чего?

Прихожу в себя и ослабляю хватку. Дышу.

— Извини, — хрипло вырывается у меня. — За всё извини. За то, что ехать никуда не хочу. За то, что ужин угробила. За… за то, что ответить тебе не могу

Об ответе он слишком хорошо понимает, чтобы что-то разжёвывать и объяснять. И вот этого я сейчас и боюсь — что он таки пойдёт искать этот ответ у той, кто носит эти незнакомые мне духи.

Перед глазами ту же вспыхивает бледным пламенем лицо Степановой Киры.

— Аль, прекрати, — муж берёт меня за плечи и сам отстраняет — достаточно, чтобы заглянуть в мои повлажневшие глаза. — Ты думаешь, я не понимаю, через что тебе приходится проходить? Ты думаешь, я не понимаю?

— Понимаешь, — киваю. — Но и я понимаю, что одного этого мало. Что… жизнь требует своего. Что надо поскорей выкарабкиваться.

— Я не хочу, чтобы ты считала, будто должна мне что-либо, Аль, — в его голосе звучат строгие нотки. — Поэтому давай-ка не будем нагнетать. Всему своё время. И если чувствуешь, что не готова, не пытайся его подогнать.

И меня вроде бы должны были успокоить его слова. Я должна была воодушевиться и поверить, довериться.

Но уже на следующий день плакалась о своих подозрениях лучшей подруге.

— Так, давай по порядку, — наморщила лоб Олеся. — А ещё что-то кроме этого аромата, ты обнаружила?

Я виновато помотала головой.

— Нет, никаких банальностей вроде следов помады или… или чего-то ещё в том же роде. Нет. Но понимаешь, на душе неспокойно. Олесь, я будто чувствую это! Что Ренат очень медленно, почти незаметно, но ускользает от меня.

— Фуф… — Олеся побарабанила пальцами по подлокотнику, и меня встревожило то, что она не кинулась мне возражать. — Ну, давай начистоту.

— Давай, — промямлила я, хоть и не была уверена, что мне так уж хочется именно этого разговора.

Внутри всё сжалось и будто замёрзло.

— Аль, я говорю это не для того, чтобы тебя напугать, — предупредила она. — Просто помогу тебе взглянуть на ситуацию трезвым взглядом.

Я кивнула, прочистив пересохшее горло.

— Твой муж… у вас уже был прецедент. Нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что Степанова до сих пор трётся где-нибудь рядом. Это первое. И второе. Времени уже прошло… порядочно. Сама понимаешь. Он мужик у тебя молодой и горячий. Ты сама говорила. Он пытался, намекал на то, что хочет близости. При всём уважении к твоему состоянию.

Я прикрыла глаза и покивала.

— Я понимаю, о чём ты.

— Извини, не знаю, как это правильнее сказать, — пробормотала она. — Но он в этом плане реально сейчас уязвим. Ты просто имей в виду, что всякое может случиться…