Измена. Она того стоила?

Глава 3

Время замирает.

Нарядный конференц-зал двадцатого этажа внезапно кажется мне крошечным, душным, лишенным воздуха. Люди вокруг — просто размытые силуэты. Я слышу приглушенный гул голосов, звук отодвигаемых стульев, шелест бумаг, но все это доносится словно сквозь толщу воды.

Потому что он здесь.

Аслан стоит у дальней стены, окруженный высшим руководством "Меридиана". Высокий, широкоплечий, в безупречном темно-синем костюме, который, я уверена, сшит на заказ — он всегда предпочитал индивидуальный пошив. Его осанка выдает человека, привыкшего повелевать, управлять, решать. Годы не изменили его — те же острые черты лица, будто высеченные из камня, та же уверенная линия подбородка, те же темные, внимательные глаза. Годы сделали его еще породистее,

Глаза, которые еще не заметили меня.

Я сжимаю папку с документами так сильно, что костяшки пальцев белеют. В горле пересыхает, а сердце колотится с такой силой, что, кажется, его стук слышен всему залу.

— Селена? — шепчет Марина, занимая место рядом со мной. — Ты совсем не выглядишь здоровой. Может, тебе выйти?

Выйти. Убежать. Исчезнуть.

Я почти готова последовать этому совету, когда директор агентства прочищает горло и обращается к собравшимся:

— Уважаемые коллеги! Сегодня исторический день для нашей компании. Я с гордостью представляю вам Аслана Резаева, владельца холдинга "Резаев Групп", который теперь включает и наше агентство.

Аплодисменты разрезают воздух. Я не двигаюсь. Не могу заставить свои руки хлопать.

— Господин Резаев займет пост генерального директора агентства и лично будет контролировать нашу интеграцию в структуру холдинга, — продолжает директор с натянутой улыбкой человека, передающего бразды правления.

И тут наши взгляды встречаются.

Я вижу, как расширяются его зрачки, как каменеет лицо. Секунда, две, три — он смотрит на меня, не отрываясь, и в этом взгляде столько всего, что я забываю дышать.

Узнавание. Удивление. Что-то еще, чему я не могу дать название.

— Благодарю за теплый прием, — голос Аслана, глубокий и уверенный, разносится по залу, но его глаза все еще прикованы ко мне. — Я рад присоединиться к команде профессионалов. Уверен, наше сотрудничество будет плодотворным.

Слова звучат заученно, словно он произносит их на автопилоте. Наконец, с видимым усилием, он отводит взгляд и продолжает свою приветственную речь, но я не слышу ни слова. В ушах звенит, к горлу подкатывает тошнота.

Вспоминаю нашу последнюю встречу. Чемодан в руке. Его лицо, застывшее между гневом и неверием. Дверь, закрывающаяся за моей спиной. И тайна, которую я унесла с собой.

Осман. Наш сын.

Его сын, о котором он ничего не знает.

Я не подозревала о своей беременности, когда уходила. Узнала спустя месяц, когда тошнота по утрам стала невыносимой. Тест показал две полоски, и мир снова перевернулся.

Помню, как сидела на краю ванны, сжимая пластиковую палочку с двумя розовыми линиями, и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Страх, конечно, был. Но сильнее оказалось ощущение чуда, произошедшего вопреки всему. После долгих лет безуспешных попыток, после всех слез и разочарований — эта новая жизнь внутри меня.

"Это только мой ребенок", — решила я тогда, захваченная горечью предательства. "Аслан потерял право быть его отцом в тот момент, когда нарушил нашу клятву верности".

Сейчас, глядя на него через три года, я не уверена в правильности того решения. Но поздно что-то менять. Слишком много воды утекло. Слишком глубоки раны.

— ...креативный директор агентства Селена Карими, — слышу я свое имя и вздрагиваю, возвращаясь к реальности.

Директор представляет ключевых сотрудников Аслану, и вот очередь дошла до меня. Все лица поворачиваются в мою сторону. Включая его.

— Селена — наше сокровище, — с гордостью произносит директор. — Благодаря ей мы выиграли тендер Аметист-Фарма и увеличили клиентскую базу на тридцать процентов за прошлый год.

Я медленно поднимаюсь, ноги словно ватные, колени грозят подогнуться. Выпрямляю спину, поднимаю подбородок. Я не та Селена, которую он знал. Я сильнее сейчас. Я справилась без него. Я создала новую жизнь — и для себя, и для нашего сына.

— Приятно познакомиться, — произношу я с вежливой профессиональной улыбкой, как будто вижу его впервые. Как будто не знаю вкус его губ, звук его смеха, тепло его тела рядом по ночам.

Уголок его рта дергается — то ли в усмешке, то ли в раздражении.

— Взаимно, — отвечает он тем же тоном светской беседы. — Впечатляющие результаты. Жду возможности ближе познакомиться с вашей работой.

Наши взгляды снова встречаются, и за вежливой маской я вижу шторм. Он хочет поговорить. Наедине. Немедленно.

Дискомфорт прокатывается по моему телу горячей волной. Три года. Три года я старательно избегала даже мыслей о нем, а теперь он здесь, в нескольких метрах от меня, смотрит своими пронзительными глазами, и всё, что я так старательно выстраивала, начинает трещать по швам.

Совещание длится вечность. Каждая минута — пытка. Я притворяюсь, что делаю заметки, но ручка просто скользит по бумаге, не оставляя следов. Вся моя концентрация уходит на поддержание бесстрастного выражения лица, на контроль дыхания, на попытки не смотреть в его сторону.

Но я чувствую его взгляд. Постоянно. Он прожигает меня насквозь.

Наконец, директор объявляет о завершении официальной части и приглашает всех на фуршет в соседнем зале. Люди поднимаются, переговариваются, двигаются к выходу. Я медленно собираю бумаги, оттягивая неизбежное.

— Селена, — его голос, произносящий мое имя, заставляет меня замереть. Три года я не слышала, как он произносит мое имя. — Можно вас на минуту?