Измена. Она того стоила?

Глава 4

Я поднимаю глаза. Он стоит рядом с моим столом, возвышаясь над сидящей мной, заполняя пространство своим присутствием. Слишком близко. От него пахнет тем же одеколоном — древесные ноты с легким цитрусовым акцентом. Его запах. Знакомый до боли.

— Конечно, господин Резаев, — я поднимаюсь, сохраняя дистанцию. — Чем могу помочь?

Его челюсть напрягается от моего формального тона.

— В мой кабинет, если не возражаете. Есть несколько вопросов по стратегии агентства.

Мы оба знаем, что это предлог. Что он не собирается обсуждать стратегию. Но отказать ему — значит показать, что его присутствие влияет на меня. А я не могу этого допустить.

— Сейчас? — спрашиваю я, поглядывая на часы. Уже почти четыре. В пять тридцать я должна забрать Османа из детского сада. — У меня запланирована встреча с клиентом в пять.

Ложь. Отчаянная попытка выиграть время, собраться с мыслями.

— Это не займет больше получаса, — его тон не допускает возражений.

Он ждет, пока я соберу вещи, и провожает меня к лифту. Мы стоим бок о бок в тесной кабине, напряжение между нами почти осязаемо. Я смотрю прямо перед собой, на цифры этажей, мелькающие на табло.

— Ты сменила духи, — вдруг произносит он негромко.

Я сжимаю папку крепче.

— Я много чего сменила.

Лифт останавливается на двадцать пятом этаже — там, где расположены кабинеты высшего руководства. Аслан жестом предлагает мне выйти первой. Я чувствую его взгляд на своей спине, пока мы идем по коридору.

Его новый кабинет — угловой, с панорамными окнами, откуда открывается вид на город. Просторный, минималистичный, с дорогой кожаной мебелью и стеклянным столом. Интересно, успел ли он обжить его, или всё это — стандартный набор для руководителя его уровня?

Дверь закрывается за нами с тихим щелчком. Мы одни. Впервые за три года.

Я поворачиваюсь к нему, стараясь сохранять профессиональную дистанцию. Но Аслан смотрит на меня так, словно хочет запомнить каждую черту, каждую деталь.

— Ты изменилась, — произносит он наконец.

— Три года прошло, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да. Три года, — он медленно обходит стол, не сводя с меня глаз. — Три года без единого слова, Селена. Ты просто исчезла.

Я чувствую, как краска приливает к щекам — то ли от гнева, то ли от стыда.

— А чего ты ожидал? Что я останусь? После...

— После чего? — его голос становится жестче. — После того, как ты отказалась выслушать мои объяснения? После того, как сбежала, не дав нашему браку ни единого шанса?

Я не верю своим ушам. Он всё еще считает себя жертвой?

— Объяснения? — я почти смеюсь, но это горький смех. — Какие могут быть объяснения для помады на воротнике? Для запаха чужих духов на твоей рубашке? Для всех тех ночей, когда ты "задерживался на работе"?

Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю.

— Ты даже не дала мне возможности объясниться, — в его голосе звучит сдержанная ярость. — Просто сделала выводы и ушла. Перечеркнула пять лет нашей жизни.

— Я? — моя собственная ярость вспыхивает с новой силой. — Это я перечеркнула? Ты изменил мне, Аслан! Ты нарушил нашу клятву! Ты разрушил всё, во что я верила!

Мы стоим друг напротив друга, разделенные столом и тремя годами молчания. Его глаза темнеют от гнева, желваки ходят по скулам — я знаю эти признаки, знаю, что он сдерживается изо всех сил.

— Где ты была все эти годы? — спрашивает он глухо. — Я искал тебя. Везде.

Я отворачиваюсь, не в силах выдержать его взгляд.

— Я не хотела, чтобы меня нашли.

— Почему здесь? Почему это агентство?

Холодок пробегает по спине. Неужели он думает, что я знала о продаже? Что я специально оказалась здесь?

— Я работаю здесь два года, — мой голос звучит оборонительно. — Откуда мне было знать, что ты купишь именно это агентство? Мир не вращается вокруг тебя, Аслан.

Он подходит ближе, и я чувствую, как сжимается пространство между нами.

— Настолько сильно хотела сбежать от меня, что сменила город? — его голос внезапно становится тише, в нем проскальзывает что-то похожее на боль. — Что я сделал, чтобы заслужить такую ненависть?

Я смотрю на него с недоверием. Неужели он правда не понимает?

— Ты разбил мое сердце, — слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их остановить. — Ты был всем для меня. Я доверяла тебе больше, чем себе. А ты...

Я не могу закончить фразу. Горло перехватывает от подступающих слез, которые я отказываюсь проливать перед ним.

Аслан молчит долго, пристально вглядываясь в мое лицо.

— Я не изменял тебе, — произносит он наконец, и каждое слово звучит как удар. — Никогда.

Я качаю головой, не веря ему. Не желая верить.

— Помада на воротнике...

— Это была не любовница, — его голос становится жестче. — Это была Лейла, секретарша Камиля. Она была пьяна на корпоративе, падала, я поддержал ее. Она уткнулась в мое плечо, испачкала воротник. Вот и вся история.

Я смеюсь — сухо, недоверчиво.

— Ты ожидаешь, что я поверю в это спустя три года? После всех твоих поздних возвращений? После всех твоих "деловых поездок"?

— Я работал, Селена, — теперь в его голосе звучит усталость. — Строил будущее. Наше будущее. Да, я был одержим работой. Да, я не уделял тебе достаточно внимания. Но я никогда не предавал тебя. Никогда.