Измена. Осколки моей души

Глава 6

Весь день у меня прошел как в тумане, предстоящий выход на сцену заставлял меня нервничать все сильнее с каждым часом, пока Вася не подсунула мне небольшой графинчик с яблочным сидром. Вкусный, словно лимонад, напиток придавал мне какой-то легкости и веселья, потому уже без дрожи в коленях я отправилась к актерам на сборы. Мне начесали волосы, выразительно подвели глаза, надели на голову серебристый ободок и платье прямого кроя на бретелях. Для местных порядков, насколько я успела понять, оголенные по плечи руки были неприемлемы, но сцена должна дарить своему зрителю волнующее зрелище.

Небольшая сцена была собрана в саду, прямо напротив больших стеклянных дверей, из которых вот-вот должны были появиться гости. По замыслу режиссера, все действо должно было происходить в лучах уходящего солнца. Красиво и драматично с точки зрения Арнольда, и практично и экономно с точки зрения Гермонда, которому не нужно покупать множество свечей, чтобы осветить сцену.

Все актеры уже собрались и толпились за помостом, вытаптывая ухоженный газон, когда дворецкие распахнули двери на террасе. Первой появилась очень красивая женщина с гордой осанкой, сложной прической из сияющих золотом волос, в пышном нарядном платье, а на ее шеи и в ушах ярко сверкали украшения. Она вела за собой гостей, словно заботливая гусыня выводок птенцов. Догадаться, что это и есть госпожа Златослава, было несложно. Я буквально сверлила ее ревнивым взглядом, стоя под прикрытием широкой туи. Так хотелось, чтобы она споткнулась, спускаясь с террасы, чтобы с ее лица слетела эта победная улыбка, но каждый шаг женщины был легок и грациозен. Я проследила за ней до кресла, в которое она опустилась, расправив вокруг себя юбки и кокетливо выставив кончик туфельки. В числе последних, быстрым шагом, полянку пересек Дарен, усаживаясь рядом со своей женой. Я тяжело вздохнула, заметив, как Златослава положила свою руку на подлокотник кресла мужчины. Мне не придется играть роль обманутой жрицы. Я и так чувствую себя обманутой и растоптанной.

Чтобы не бросать постоянные тревожные взгляды на Дарена, я постаралась увлечься спектаклем, но когда подошло время обвинительной речи, я не сдержалась и произнесла ее, глядя бывшему мужу прямо в глаза:

Ты лгал, но медом была ложь,

Что в сердце нежное вползала,

Его ночами отравляла,

Но этим счастлива была,

Покуда был со мною царь мой,

Но ты нашел себе царицу

Под стать своих благих кровей

И променял слепую жрицу

На бархат, злато и елей!

Я произнесла это с едкой горечью разбитого женского сердца, а ответом мне был удивленный заинтересованный взгляд мужчины, вдруг разглядевшего собственную кухарку на сцене. Я слегка устыдилась своей выходки и больше в его сторону не смотрела.

Спектакль прошел с относительным успехом, задние ряды гостей хлопали нам вполне искренне, несмотря на то, что сидевшие спереди старались вести себя сдержанно под стать хозяйке.

— А теперь давайте попросим госпожу Златославу порадовать нас своим пением! — с переднего ряда поднялся один из гостей.

— Марсеус, ну зачем вы? Гости и без того, наверное, устали.

— Поверьте, моя дорогая, мы все собрались здесь именно ради вас! Не томите нас ожиданием!

— Ну, раз вы так настаиваете…

Златослава встала, приняв руку угодливого кавалера, и поднялась на сцену. Музыканты, озвучивающие наше выступление, взяли первые ноты, и по саду полился совершенно волшебный, чарующий голос, увлекающий за собой в прекрасную страну грез.

В лучах заката встретил деву —

Малиною ее уста меня манили, обещая,

Что с нею жизнь будет сладка.

Ее глаза в ночи, как звезды,

Сияли радужным огнем,

И мы сгорали без остатка

В траве шелковой с ней вдвоем.

Когда рассвет коснулся неба,

Румяней яблочка была,

Но отчего слова прощанья

Она шептала мне тогда?

Росою устлано все ложе,

Слезами полнится душа,

Я встретил деву на закате,

Она с рассветом прочь ушла.[1]

Мою душу переполняли тоска и сладость любви, перед глазами плыли картины и запахи, я с усилием воли заставила перевести свой восторженный взгляд от стоящей на сцене Златославы, чтобы увидеть восхищение в глазах Дарена, который с жадностью впитывал каждый звук, слетающий с губ красавицы жены. Сердце устало сжалось от боли. На меня он никогда не смотрел так. Наверное, она и вправду невероятная женщина, красивая, талантливая, и его любовь к ней можно понять и даже со временем простить. Я поспешила в дом, чтобы переодеться, стало уже прохладно, слуги незаметно разожгли повсюду фонарики, а сад наполнился запахом роз. Было так романтично, но в этой истории я оказалась по другую сторону от праздника жизни.

Буквально влетев на кухню, я чуть не сбила с ног Васю, нарядившуюся в цветастое платье.

— Прибежала, актриса наша! Что, с господарями, поди ж, никакого веселья? Давай собирайся, в деревню на праздник пойдем. Мы тебя уже заждались.