Измена. Отомстить нельзя помиловать

Глава 7

— Даже не смей идти за мной, — произнесла я, не повышая голоса, но с такой резкостью, что это заставило Игоря растерянно остановиться.

Он замер на полушаге, протянутая ко мне рука повисла в воздухе — жалкая, напрасно пытающаяся удержать то, что рассыпалось на его глазах.

— Ты потерял меня, Игорь. Всё.

Эти два коротких предложения легли барьером между старым миром и тем, что я выбирала для себя с этой минуты.

Оправившись от первого шока, муж снова рванулся за мной. Его лицо было искажено тревогой и испугом — признаться честно, я не ожидала, что его реакция будет настолько яркой. Но для меня это было как бальзам на душу, как пластырь для разбитого сердца. Я наслаждалась его паникой не меньше, а может даже чуточку больше, чем злостью Жанны.

— Адель! Подожди секунду, ну пожалуйста! Давай я все тебе объясню… Ты не так поняла!

Я резко обернулась.

— Не так поняла? — голос мой звучал спокойно, но в этой тишине он резал, как бритва. — Не так поняла, когда слушала твои стоны и стоны твоей любовницы сегодня утром? Не так поняла, когда прочитала сообщение, где ты хвалишься ее голыми фотками перед своим другом?

— Что? Какое еще сообщение? — возмутился Игорь. — Я ничего такого никому не посылал! Я что, по-твоему, похож на идиота?

— Именно на него ты сейчас и похож, когда пытаешься неумело врать и отрицать очевидные факты! — горько усмехнулась я.

Он попытался что-то еще сказать, но я не дала.

— Ты не просто предал меня, Игорь. Ты уничтожил всё, что у нас было, перечеркнул все эти годы, что мы были вместе. И сейчас — запомни — ты для меня — пустое место. Ноль. Никто. — я сделала шаг к нему, глядя прямо в глаза. — Даже не думай идти за мной и что-то объяснять. Не смей. Ты для меня умер.

— Адель… пожалуйста… выслушай… всё вовсе не так, как кажется… — Игорь сделал ещё один шаг вперёд, протянул руку, чтобы схватить меня за локоть, задержать, заставить выслушать.

Не позволяю. Резко отдёргиваю руку — и всё. Контакт потерян. Мне плевать, как и что он будет объяснять. Для меня самой все ясно. Они с Жанной хотели посмеяться надо мной — но мы посмотрим, кто из нас посмеется последним.

— Игорь, — произнесла я твердо. — Мне плевать на твои оправдания. Сейчас для них слишком поздно.

— Адель… — он с отчаянием заглянул мне в глаза, пытаясь поймать хоть искру прежнего чувства, хоть воспоминание, но не видит там ничего. Мои глаза холодные, темные и абсолютно пустые.

— Иди к ней, — я произношу это с такой спокойной уверенностью, что сама удивляюсь себе. — Чего лицемерить? Зачем притворяться? Ты хочешь быть с ней, так будь!

Он замер с полуоткрытым ртом, пытаясь что‑нибудь возразить, что‑нибудь выдавить из себя — хоть что‑нибудь, но ни одни слова в мире не в силах исправить содеянное.

— Ты считаешь выходные со мной и с нашей дочерью пыткой, — продолжала я с той спокойной яростью, что выжигала всё вокруг. — Ты смотришь на наш дом, на нашу жизнь с тоской, с раздражением… Мы тебе в тягость! Так зачем себя мучать, Игорь? Чего терпеть? Иди к Жанне. Туда, где тебе хорошо. А между нами всё кончено. Забирай свои вещи из дома и проваливай!

— Что? Из дома? Я никуда не пойду, Адель, — произнес Игорь с такой резкостью, что я замерла на месте. — Ты можешь говорить всё что угодно, орать, истерить… но ты не сможешь выгнать меня из собственной квартиры! Этот дом — мой.

— Наш, — парировала я. — Мы покупали его вместе. Ремонт делали тоже вместе, вкладывались ровно пополам. Ты же у нас известный пополамщик, лишнюю копейку за меня не заплатил! Всё, что у нас есть, создано совместно.

— Юридически всё записано на мое имя, — холодно произнес он. — Когда будешь говорить с адвокатом, не забудь эту деталь. А я из своего дома никуда не уйду!

— Хорошо. Тогда уйду я, — выдохнула я, всё еще сохраняя прямую спину, хотя колени уже дрожали. — Я не останусь с тобой в одной квартире ни на минуту! Ты можешь властвовать сколько угодно… но властвовать ты будешь в одиночестве.

— Мам! Что случилось? — Милана выбежала из ресторана и подлетела ко мне. Ее глаза — точные копии моих, широко раскрытые, с легкостью выдавали всё ее смятение и страх.

— Пойдём, дочь…Нам пора. Уже поздно, — я старалась говорить спокойно и твердо, хоть всё внутри сжималось, дрожало и рассыпалось на части.

— Адель… — до меня донёсся голос Макса, который вышел вслед за Миланой. — Давайте я вас отвезу.

На секунду я замешкалась. В душе боролась жажда независимости и потребность хотя бы на минуту расслабиться, перевести дух. Позволить кому-то позаботиться обо мне. Но я перевела дух и ответила:

— Нет, Макс. Спасибо. Я сама справлюсь.

Не позволяя дрожащему голосу выдать своего смятения, я взяла Милану за руку и потянула за собой.

Я добралась до машины, закрыла за собой дверь и вытерла пот с раскрасневшегося лица. Всё вокруг стало каким‑то смазанно-размытым, нереальным. Трудно было поверить в то, что все это действительно происходит в моей жизни. Она разваливалась на куски.

Руки легли на кожаный обод руля, стиснули его до белизны в суставах. Весь день я старалась держаться, старалась быть сильной — такой, какой должна оставаться женщина, когда всё вокруг рушится.

Но теперь, когда самое сложное осталось позади, когда я наконец оказалась в спасительном уединении, я могла позволить себе слабину. Первая слеза покатилась по щеке, следом за ней другая… всё покатилось потоком, сметая эту выстроенную мной стену спокойствия. Свидетелем моих слез была только Милана. Она сидела рядом, непривычно притихшая.

— Мама… что это было? Там, в ресторане… что произошло? — голос у неё дрожал. Увидев мои слезы, она еще больше испугалась.

Я не сразу смогла подобрать нужные слова. Горло сдавило, воспоминания об ужасном вечере нахлынули с новой силой. Когда я всё‑таки выдохнула, голос звучал глухо.

— Ты знаешь… иногда люди совершают ошибки. И всё то, что казалось надежным… всё, что мы принимали за правду… рассыпается в один миг. — Я замолчала, с трудом переведя дух. — В ресторане старой жизни пришел конец. И пора всё начинать заново.