Измена. Отпусти меня

24

Стас

Рывком разорвал проклятый конверт, будто он жёг мне пальцы, и выдернул изнутри хрустящий лист бумаги. Глаза машинально пробежались по строчкам, пока взгляд не зацепился за жирную фразу: «Вероятность отцовства — 0%.»

Я оторопел. Затем медленно, будто подрубленный, откинулся на спинку кресла. Накрыв лицо ладонями, я постарался отгородиться от реальности, которая теперь поглотила меня.

Из пересохшего горла вырвался глухой, рваный вздох. Я не знал, злость это была или облегчение. Или их горькое, рвущие внутренности сплетение. Хотелось орать, выть, что-нибудь сломать — и одновременно завыть в голос.

А еще… Как же мне хотелось придушить эту гадину, заставить ее страдать и мучиться. Она обманула и меня, и Элю. Причинила ей столько боли... Практически разрушила наши отношения до основания.

Я заставил себя глубоко вдохнуть. Гнев не должен сейчас диктовать мои действия. Если приеду к Эле в таком состоянии — опять всё испорчу. А я не имел права на ещё одну ошибку. Не теперь, когда правда — на моей стороне.

Да и я обещал ей не пить.

Поэтому, подавив гнев, решил отправиться к ней утром. Но, чтобы она не накрутила себя за это время еще больше и тоже увидела правду, отправил ей фото с результатом. К моему разочарованию, сообщение было не доставлено. Видимо, она отключила телефон.

Водитель довез меня до дома и там, оставшись один на один со своими мыслями, я попытался успокоиться. Но злость и обида не отпускали. Мне ужасно хотелось расправиться с Ритой, так, что руки чесались.

Однако, сейчас было не до того.

Сперва нужно было все объяснить жене, наладить с ней отношения, а уж потом я оторвусь на этой дряни.

Проснулся ближе к полудню, вынырнув из вязкой дремоты, будто из глубокой трясины, где ночь жевала остатки моего сознания. Не тратя времени на завтрак или душ, я метнулся в ближайший цветочный — набрал охапку алых роз и огромного плюшевого медведя с бантом цвета слоновой кости. Подарки для Эли. Для дочери. Для искупления.

Но то, что меня встретило в больнице, повергло в ледяной ступор.

Палата была пуста.

Простыни аккуратно заправлены. На тумбочке — ни одной вещи. Только стерильная тишина.

– Они выписались еще утром, – безразлично отозвалась медсестра, даже не подняв на меня глаз.

Мир под ногами зашатался. Словно кто-то резко выдернул из-под меня почву.

Как выписались?! Куда?! Почему она меня не предупредила? У Эльки же даже денег не было!

Неужели она решила забрать ребенка и таким образом уйти от меня?

Я весь извелся, гадая, что же случилось. Охватившая меня тревога была невыносимой. Мне срочно нужно было найти их и все выяснить. Но телефон у жены был отключен.

А дальше начался мой персональный ад...

Вот уже сутки лил проливной дождь, поэтому я промок до костей и одежда неприятно прилипала к телу. Разочарование и отчаяние заставляли мое сердце биться чаще, когда я оказался возле дома Элиной мамы. Я приехал сюда сразу, как только получил заявление о разводе. Мне нужно было найти ее и нашу дочь.

Подходя к дому, я испытывал смешанные эмоции – тревогу, страх и решимость.

Что, если она не захочет со мной разговаривать? Что, если я вообще не смогу найти их?

Эти вопросы безжалостно терзали мой измученный разум, пока я поднимался по лестнице.

От души пнул дверь, которую мне уже минут пятнадцать никто не открывал. Этот звук эхом разнесся по лестничной клетке. Где-то на верхних этажах залаяла собака.

– Открывайте! – крикнул я, мой голос был напряженным и хриплым. – Мне нужно поговорить с Элей! Мне нужно знать, где она! Где наша дочь?

Внутри квартиры было тихо, словно в насмешку над моими отчаянными попытками достучаться. Дождь продолжал лить на улице, а раскаты грома временами сотрясали окна подъезда.

Я снова пнул дверь, на этот раз с большей силой, почти готовый вынести ее. Мне было плевать на все, лишь бы увидеть Элю и нашу дочь. Сердце колотилось где-то в горле, пока я ждал ответа.

– Вашу мать! – выдохнул я с надрывом. – Я сказал открывайте!

Наконец, спустя, казалось, вечность, нервы у тещи сдали и дверь со скрипом распахнулась. Глаза, ее были полны гнева, а руки она воинственно уперла в свои бока.

– Ты одурел?! – прошипела она, уперев руки в бока так, будто собиралась выкинуть меня за порог без разговоров. В домашнем халате и растрепанными волосами, выглядела она неопрятно. – Я сейчас полицию вызову!

Игнорируя ее угрозы привлечь блюстителей правопорядка, я требовательно произнес:

– Где Эля? – рявкнул я, вглядываясь в полутень квартиры за её спиной. – Эля! Выйди, надо поговорить!

Взгляд тёщи слегка смягчился, как будто она понимала мое состояние.

– Да не ори ты! – шикнула она. – Заходи, чай попьем, а то и так соседи уже уши греют.

С этими словами она посторонилась пропуская меня в квартиру.

– Я не знаю, где они, – бросила она мне через плечо, не оглядываясь, как будто боялась встретиться взглядом. – Она написала отказ, не предупредив даже меня.