Измена. Отпусти меня

25

Стас

Уже три дня я скитался по городу, как загнанный зверь, в тщетных поисках своей жены.

Эля исчезла. Растворилась в воздухе, будто её и не было никогда. Ни одного намека, ни одного звонка, ни малейшего шанса найти ее. Каждый новый день приносил лишь боль и пустоту.

Мы проверили все роддома города и области, обзвонили десятки перинатальных центров, но ответа не было. Эля не числилась нигде. Она пропала так, будто сама земля решила проглотить ее, не оставив ни крупицы надежды.

Сначала меня охватил острый, как лезвие ножа, страх. Он буквально душил, заставлял сердце колотиться так, словно его сжали в тиски. Потом этот страх уступил место тягучему, глухому беспокойству, которое пожирало меня изнутри, как кислота.

Но на третий день я понял, что внутри меня растет новая эмоция — безысходность. Она накрывала меня, словно черное тяжелое одеяло, из которого нельзя вырваться. Каждый уголок города, каждое серое, унылое здание будто бы хохотали мне в лицо, жестоко напоминая о том, что я потерял.

Казалось, весь мир знал, что я сам виноват в своем несчастье.

В тот вечер, полностью сломленный, я вернулся домой. Прихожая встретила меня пустотой и гнетущим холодом. Усталый, машинально скользнул взглядом по зеркалу в прихожей… и едва не отшатнулся.

На меня смотрел незнакомец. Бледное лицо с провалившимися щеками, трехдневная щетина, взъерошенные волосы и затравленные глаза. Это был не я, а какой-то жалкий, неопрятный мужик, который давно перестал о себе заботиться.

В этот момент я окончательно почувствовал, как низко пал.

— До чего же я дошел… — пробормотал я едва слышно, вглядываясь в свои больные глаза.

Эля пропала. Наша дочь тоже. А я... я опустился на самое дно.

В голове крутились мысли, одна мрачнее другой. Всё, что я когда-либо делал, вся череда неверных шагов, замалчиваемых проступков и неосторожных слов, вдруг всплыли перед глазами, как доказательства моей вины.

Я словно вел молчаливый диалог с отражением, упрекая самого себя за то, что допустил все это.

Чуть не угробил жену, подверг опасности нашу дочь, и теперь расплачивался за это.

Но сильнее всего меня убивала одна мысль: если бы не чертова Ритка, мы могли бы быть счастливы. Все могло быть иначе.

Я побрел на кухню, глухо ступая по паркету. Всё было будто в замедленной съёмке: рука сама открыла шкаф, потянулась за бутылкой. Ещё секунда — и плеснул бы, как всегда, забылся бы, утопил горе на дне стакана.

Но остановился.

Перед глазами всплыло лицо Эли. Ее печальные глаза, в которых читалось столько боли и разочарования.

Она столько раз просила меня бросить пить. Просила, умоляла. А я... Я не смог сделать даже этого для нее. Мелочь, пустяк, но я выбрал алкоголь.

— Какого черта стоят мои обещания? — прошептал я, сжав зубы. — Да нихрена они не стоят. Как и я сам.

Эти слова ударили меня, как молния.

Я схватил мусорный мешок и с яростью принялся собирать весь алкоголь в доме. Пакет вышел тяжелым, но я, не колеблясь, вынес его на мусорку. Пусть всё это останется в прошлом. Там, где и должно быть.

Но на этом я не остановился.

В голове мелькнула идея — стереть всё, что могло напоминать Эле о моих ошибках.

Я нанял бригаду отделочников — целую армию рабочих, чтобы вычистить из этого дома всё, что напоминало о моих падениях. Заказал полный ремонт: снос стен, замена полов, покраска, новая электрика. Всё до винтика. Хотел, чтобы каждая трещина, каждая пылинка прошлого исчезла, как выжженное пятно. Пригласил дизайнера, с которым часами обсуждал интерьер ради того, чтобы создать место, где Эля смогла бы снова дышать.

Хотел, чтобы это место стало символом нового начала. Начала, где я сделаю всё для счастья Эли и нашей дочери.

После душа, смыв с себя и усталость, и вину, наскоро собрал вещи первой необходимости и покинул дом. Теперь там всё должно было измениться.

Я поселился у родителей, чтобы сосредоточиться на главном — поисках. Мама и отец беспокоились за меня, их взгляды выдавали тревогу. Но я старался их успокоить, хотя внутри всё сжималось от чувства вины и страха.

Теща... Она была странно молчалива последние несколько дней. У меня мелькнула мысль, что Эля могла связаться с ней. Но та упрямо ничего не говорила. Я не настаивал. Всё равно больше не мог ждать и надеяться — я должен был действовать. И действовал.

Я нанял лучших детективов. Их работа начала приносить плоды. В мои руки попала распечатка звонков и сообщений Эли. Читая их, я понял, почему она сбежала.

Чертова, подлая Ритка! Её имя заполняло мои мысли ядом. Волна ненависти поднялась в груди, захлестнув всё остальное.

Не помню, как оказался у дома Ритки. Всё было, как в тумане. В голове билось только одно — найти её и разобраться. Но, выскочив из машины, я застыл.

Передо мной разыгрывалась сцена, достойная плохого сериала. Огромный мужик тащил Ритку за шкирку, а она визжала так, что звуки разносились по всей улице. Позади, прихрамывая, ковыляла её мать, ругаясь и хватаясь за бок. Её голос был резким, мат перекрывал всё остальное.