Измена. Отражение нас

Глава 3: Разговор с Леной

Лена тянет меня в квартиру, и я сразу чувствую запах кофе и ее духов — сладких, с ноткой ванили. Она в своей яркой пижаме, с рыжими волосами, собранными в неряшливый пучок, но глаза серьезные. Обнимает меня крепко, и я на секунду позволяю себе уткнуться в ее плечо. Хочу плакать, но слезы, кажется, кончились. Осталась только усталость и пустота.

— Садись, — говорит Лена, почти толкает меня на диван. — Сейчас кофе сделаю, и ты все расскажешь еще раз. Медленно.

Я киваю, сажусь. Ее гостиная такая же, как всегда: диван завален подушками, на столе журналы и пара пустых кружек, на подоконнике фикус, который она вечно забывает поливать. Это место всегда было моим убежищем — тут я могла быть просто Софой, а не архитектором, женой или мамой. Но сегодня даже здесь я чувствую себя не на месте.

Лена гремит посудой на кухне, что-то бормочет себе под нос. Я слышу, как кофеварка шипит, и этот звук такой обычный, что на миг кажется, будто ничего не случилось. Будто я просто зашла поболтать. Но потом я вспоминаю Артема, его слова — «Катя была рядом», — и внутри опять все сжимается.

Лена возвращается с двумя дымящимися кружками, ставит одну передо мной. Кофе пахнет горько, с ноткой корицы — она всегда добавляет специи. Садится напротив, подтягивает ноги под себя.

— Ну, — говорит, — давай. С самого начала.

Я беру кружку, грею ладони. Не знаю, с чего начать. Все еще кажется нереальным, как плохой сон. Но я вдыхаю и начинаю говорить. Про телефон, сообщение, ссору. Про то, как он винил меня, как я сказала про развод. Голос дрожит, но я не останавливаюсь. Лена слушает, не перебивает, только иногда хмурится или сжимает губы. Когда я заканчиваю, она откидывается на спинку дивана и выдыхает.

— Сволочь, — говорит она. — Нет, правда, Соф. Как он посмел? И еще тебя винить? Это вообще что за наглость?

Я слабо улыбаюсь. Ее злость как-то греет. Хочется, чтобы она продолжала ругаться, потому что я сама не могу — слишком устала.

— Я не знаю, Лен, — говорю тихо. — Может, он прав. Может, я правда слишком ушла в работу. Если бы я была дома, если бы…

— Стоп, — она поднимает руку, как судья. — Не смей. Это не твоя вина. Он взрослый мужик, мог бы поговорить, а не бегать к какой-то Кате. Это его выбор, Соф. Не твой.

Я киваю, но ее слова не сразу доходят. В голове все еще крутится: а что, если я правда виновата? Если бы я меньше работала, больше спрашивала, как у него дела? Но потом я вспоминаю его лицо — раздраженное, будто это я ему жизнь испортила, — и гнев вспыхивает снова.

— Я сказала, что хочу развод, — говорю, глядя в кружку. — И я не шутила. Но… я не знаю, как это будет. Даниил, деньги, квартира… Все так сложно.

Лена наклоняется ко мне, ее глаза блестят.

— Слушай, — говорит она. — Развод — это страшно, я знаю. Я через это прошла, помнишь? Но ты справишься. Ты сильная. И Даниилу лучше видеть маму, которая уважает себя, чем родителей, которые врут друг другу.

Я думаю о Данииле. О том, как он вчера спросил про папу, и я соврала. Как я буду смотреть ему в глаза, когда скажу правду? Лена права, но это не делает легче.

— Как ему сказать? — спрашиваю, и голос срывается. — Он же Артема обожает. Он меня возненавидит.

— Не возненавидит, — Лена качает головой. — Он злиться будет, да. Но ты его мама, Соф. Он любит тебя. Просто дай ему время.

Я отпиваю кофе, он горячий, обжигает язык. Хочу верить Лене, но страх все равно сидит внутри. Даниил и так отдаляется — игры, друзья, закрытая дверь. А теперь я должна разрушить его мир. Я ставлю кружку, тру виски. Голова тяжелая, как будто я не спала неделю.

— А что с Катей? — вдруг спрашивает Лена. — Ты знаешь, кто она?

Я качаю головой.

— Он сказал, коллега. Больше ничего. Но я… я не хочу знать, Лен. И хочу одновременно. Как она выглядит, сколько ей лет, почему он выбрал ее. Это глупо, да?

— Не глупо, — Лена смотрит на меня мягко. — Это нормально. Я тоже хотела все знать про ту, с которой мой бывший закрутил. Но, Соф, это не важно. Она не ты. А он идиот, что не понял, кого потерял.

Я улыбаюсь, на этот раз искренне. Лена всегда умела найти слова, которые как будто снимают часть груза. Но груз все равно тяжелый. Я думаю о будущем — о судах, о деньгах, о том, как жить одной. Я всегда была организованной, умела планировать. Но это не проект, это хаос, и я не знаю, с чего начать.

— Что мне делать? — спрашиваю, глядя на нее. — Прямо сейчас. Я не могу просто вернуться домой и притворяться, что все нормально.

Лена задумывается, крутит прядь волос.

— Для начала, — говорит, — не сиди одна. Это худшее. Побудь тут, пока Даниил в школе. Потом найди адвоката. Хорошего. Я знаю одну, могу дать номер. И поговори с Даниилом, но не сегодня. Дай себе пару дней, чтобы самой понять, что к чему.

Я киваю. Адвокат. Это звучит так официально, как будто я уже в другой жизни. Но Лена права — я не могу просто сидеть и плакать. Надо двигаться, хоть маленькими шагами.

— Спасибо, — говорю тихо. — Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Пф, — она машет рукой. — Ты бы справилась. Но я тут, так что не парься. Хочешь, закажем пиццу? Или лучше вино?

Я смеюсь, впервые за эту ночь. Смех слабый, но он как глоток воздуха.

— Кофе хватит, — говорю. — Но пицца звучит неплохо.

Лена улыбается, хватает телефон, начинает листать доставку. А я сижу, пью кофе, слушаю, как она спорит сама с собой, что лучше — пепперони или четыре сыра. И на миг, совсем короткий, я чувствую себя чуть легче. Будто мир не рухнул, а только треснул. И, может, я смогу его склеить.

Мы едим пиццу прямо из коробки, сидя на диване. Лена рассказывает про своего нового коллегу, который вечно путает ее имя, и я даже пару раз улыбаюсь. Но мысли все равно возвращаются к Артему. Где он сейчас? Звонит ли ей? Я отгоняю эти вопросы, но они как мухи — лезут снова.

Когда я собираюсь уходить, Лена сует мне бумажку с номером адвоката.

— Позвони ей завтра, — говорит. — И держи меня в курсе, поняла?