Измена. Отражение нас

Глава 6: Первая встреча с адвокатом

Я стою перед дверью адвокатской конторы, сжимаю ремешок сумки. Здание старое, с облупившейся краской, но вывеска новая, с золотыми буквами: «Елена Маркова, адвокат». Внутри пахнет бумагой и чем-то сладким, вроде печенья. Я опоздала на пять минут — автобус застрял в пробке, и я чуть не передумала ехать. Но я здесь. Надо сделать этот шаг.

Секретарь, молодая девушка с высоким хвостом, улыбается и просит подождать. Я сажусь на жесткий стул, смотрю на папку с документами в руках. Паспорт, свидетельство о браке, выписка о доходах — все, что просила адвокат по телефону. Собирать это было как копаться в прошлом. Каждая бумажка — напоминание о жизни, которую я считала своей.

Дверь открывается, и женщина лет пятидесяти выходит. Елена Маркова. Строгий костюм, темные волосы в аккуратном пучке, глаза цепкие, но не злые. Она здоровается, приглашает в кабинет. Я вхожу, сажусь напротив нее. Кабинет небольшой: стол завален папками, на стене дипломы, в углу кофеварка. Пахнет кофе и лаком для мебели.

— София, правильно? — она смотрит на меня, открывает блокнот. — Расскажите, что случилось.

Я киваю, но слова не идут. Как объяснить, что моя жизнь рухнула из-за одного сообщения? Я вдыхаю, начинаю. Про телефон, Катю, ссору, развод. Говорю тихо, но голос не дрожит. Елена слушает, делает пометки, иногда кивает. Когда я замолкаю, она откладывает ручку.

— Поняла, — говорит она. — Ситуация неприятная, но не безнадежная. У вас есть ребенок, имущество, так что надо все грамотно оформить. Начнем с документов. Вы принесли?

Я передаю папку, и она листает бумаги. Ее пальцы быстрые, уверенные, как будто она делает это сто раз в день. Для нее это работа, а для меня — как будто я разбираю свою жизнь на куски.

— Хорошо, — говорит она, закрывая папку. — Теперь вопросы. Вы хотите опеку над сыном? Или совместную?

Я замираю. Опека? Я не думала об этом так. Конечно, я хочу, чтобы Даниил был со мной, но Артем — его отец. Я представляю, как Даниил смотрит на меня, если я заберу его у отца. Его злость вчера до сих пор жжет.

— Я… не знаю, — говорю честно. — Даниилу пятнадцать, он любит отца. Но я не хочу, чтобы он жил с ним… и с ней.

Елена кивает, как будто ожидала этого.

— Это нормально, что вы не решили, — говорит она. — Но суд будет учитывать мнение ребенка, особенно в таком возрасте. Поговорите с ним. И подумайте, что для вас приоритет — полная опека или совместная.

Я киваю, но внутри паника. Поговорить с Даниилом? Он едва смотрит на меня после вчера. Как я могу спрашивать, с кем он хочет жить? Елена продолжает, говорит про алименты, раздел имущества. Слова вроде «оценка недвижимости» и «финансовые обязательства» звучат как из другой жизни. Я пытаюсь слушать, но мысли улетают к Даниилу, к его закрытой двери.

— А что с квартирой? — спрашиваю, когда она замолкает. — Она наша общая, но я не хочу, чтобы он… чтобы Артем там жил.

— Это сложнее, — говорит Елена. — Если квартира в совместной собственности, делить будут пополам, если не договоритесь. Вы можете выкупить его долю или продать и разделить деньги. Но это долго, и нужна оценка. Вы готовы к этому?

Я качаю головой. Готова? Я не готова даже к этому разговору. Но я киваю, потому что знаю — отступать нельзя.

— Я подумаю, — говорю. — Просто… я хочу, чтобы все было честно. Для Даниила.

Елена смотрит на меня, и ее взгляд смягчается.

— София, — говорит она. — Я понимаю, как это тяжело. Но вы делаете правильно, что начали. Развод — это не конец, это переход. И я помогу вам через него пройти.

Ее слова как якорь. Не то чтобы я сразу поверила, но они дают надежду, что я не утону. Она объясняет, какие еще документы нужны, назначает следующую встречу. Я записываю, стараюсь не пропустить ничего. Когда прощаемся, она жмет мне руку — крепко, уверенно.

На улице моросит, и я иду к остановке, прячась под зонтом. Думаю о том, что сказала Елена. Опека, квартира, алименты — все это реально, и мне придется с этим разбираться. Но больше всего пугает Даниил. Я должна с ним говорить, но после вчерашнего я боюсь. Его слова — «Ты все испортила» — как заноза.

Дома Даниил уже вернулся. Его кроссовки в коридоре, рюкзак брошен у двери. Я стучу в его комнату, но он не отвечает. Открываю дверь — он сидит за столом, в наушниках, рисует что-то в тетради. Видит меня, снимает один наушник.

— Чего? — спрашивает, и голос холодный, как вчера.

— Поешь? — спрашиваю, стараясь не показывать, как мне больно от его тона. — Я могу картошку пожарить.

— Не голодный, — он отворачивается, надевает наушник. Я стою, хочу сказать что-то, но не нахожу слов. Закрываю дверь, иду на кухню.

Ставлю сковородку, режу картошку. Руки делают все на автомате, а я думаю о разговоре с Еленой. Опека. Как это вообще будет? Даниил не захочет жить только со мной, я знаю. Он любит Артема, и я не хочу забирать у него отца. Но мысль о том, что он будет с Артемом и этой Катей, невыносима. Я режу картошку быстрее, чем надо, и чуть не цепляю палец.

Ужинаю одна, хотя еда не лезет. Даниил не выходит, и я не зову — знаю, что бесполезно. После ужина сажусь на диван, открываю ноутбук. Пишу Лене: «Была у адвоката. Говорит, надо решать про опеку. Даниил не разговаривает». Она отвечает: «Соф, ты молодец, что пошла. С Даниилом не дави, он отойдет». Хочу верить, но пока не получается.

Перед сном проверяю почту — письмо от Сергея, начальника. Напоминает про дедлайн по проекту. Я вздыхаю, понимаю, что завтра надо быть в офисе на все сто, иначе он заметит, что я не тяну. Но как? Когда в голове только Даниил, Артем, адвокат? Я ложусь, не раздеваясь, на диван. Кровать в спальне все еще кажется чужой. Закрываю глаза, но сон не идет. Слышу, как Даниил ходит в своей комнате, и думаю: я должна найти к нему подход. Завтра. Или послезавтра. Но я не могу его потерять.