Измена. Отражение нас

Глава 7: Звонок сестры

Я сижу на кухне, пью чай — уже третий за утро. За окном серо, дождь моросит, и город выглядит таким же уставшим, как я. Даниил ушел в школу, не сказав ни слова, только бросил рюкзак в коридоре и хлопнул дверью. Я хотела спросить, как он, но его взгляд был такой, что я не решилась. Вчерашний разговор с адвокатом все еще крутится в голове — опека, квартира, алименты. Слова, от которых хочется спрятаться, но я знаю, что надо двигаться дальше.

Телефон звонит, и я вздрагиваю. На экране — Марина, моя старшая сестра. Я не говорила с ней с той ночи, когда узнала про Артема. Не хотела грузить, да и не знала, как объяснить. Но Марина не из тех, кто ждет приглашения. Я вздыхаю, беру трубку.

— Соф, привет, — ее голос бодрый, как всегда. — Ты чего пропала? Я тебе вчера писала, не ответила.

— Привет, — говорю, стараясь звучать нормально. — Просто… замоталась.

— Замоталась? — она хмыкает. — Ты всегда так говоришь, когда что-то не так. Давай, выкладывай.

Я молчу, тереблю край скатерти. Марина старше меня на пять лет, и она всегда была той, кто решает проблемы. Когда мы были детьми, она разбиралась с моими ссорами в школе, потом помогала с учебой. Но сейчас я не знаю, хочу ли я ее советов. Они всегда такие… правильные. Но я не могу врать.

— Артем мне изменил, — говорю тихо. — Мы разводимся.

Молчание на том конце, и я почти слышу, как она хмурится. Потом:

— Что?! Соф, ты серьезно? Когда это случилось?

Я рассказываю — коротко, без подробностей. Про сообщение, ссору, мое решение. Про Даниила, который винит меня. Голос дрожит, но я держусь. Марина слушает, иногда вставляет «ну и гад» или «как он посмел». Когда я замолкаю, она вздыхает.

— Слушай, Соф, — говорит она. — Это ужасно, но ты правильно сделала, что выгнала его. Так нельзя. Ты уже с адвокатом говорила?

— Да, вчера, — отвечаю. — Она сказала, надо решать про опеку и квартиру. Но я… я не знаю, как это все.

— Конечно, не знаешь, — Марина говорит так, будто это очевидно. — Ты в шоке. Но надо собраться. Я могу приехать, помочь с бумагами. И деньги, если нужно, — у меня есть заначка.

Я морщусь. Марина всегда такая — сразу в бой, с решениями и планами. Но я не хочу ее денег. И не хочу, чтобы она приезжала и брала все в свои руки. Я должна сама.

— Спасибо, но не надо, — говорю. — Я справлюсь.

— Справлюсь? — она почти смеется. — Соф, ты сейчас как утопающий, который отказывается от спасательного круга. Это не слабость — взять помощь. Ты одна с Даниилом, без работы не обойтись, а развод — это дорого.

Ее слова цепляют. Я знаю, что она права, но ее тон раздражает. Как будто я ребенок, который не понимает, что делать. Я сжимаю кружку, чай уже холодный.

— Я не одна, — говорю резче, чем хотела. — У меня Лена, адвокат. И я не собираюсь бросать работу.

— Лена — это здорово, но она не юрист, — Марина не сдается. — А работа… Соф, ты и так всегда там пропадаешь. Может, взять отпуск? Сосредоточиться на Данииле, на себе?

Я стискиваю зубы. Отпуск? Сергей меня убьет, если я сейчас уйду. Проект висит, дедлайн через неделю. И потом, работа — это единственное, что держит меня на плаву. Без нее я просто утону в мыслях об Артеме, Данииле, Кате.

— Не могу, — говорю. — Работа важна. И деньги тоже.

Марина вздыхает, и я знаю, что она закатывает глаза, хотя не вижу.

— Ладно, — говорит. — Но подумай. И про деньги тоже. Я серьезно, Соф. Не геройствуй.

Я киваю, хотя она не видит, и меняю тему. Спрашиваю про ее работу, про племянников. Марина работает в банке, у нее двое детей, и она всегда занята, но находит время звонить и «спасать» меня. Мы болтаем еще минут десять, и я почти расслабляюсь, но потом она возвращается к разводу.

— А Даниил как? — спрашивает. — Ты с ним говорила?

— Да, — отвечаю, и голос садится. — Он злится. Винил меня. Сказал, что это я все испортила.

— Ох, Соф, — Марина смягчается. — Это нормально. Он подросток, для него отец — герой. Но он отойдет. Просто будь рядом, не дави.

Я киваю, хотя ее слова не успокаивают. Быть рядом? Даниил не хочет меня видеть. Я вспоминаю его закрытую дверь, его холодный взгляд. Как быть рядом, если он отталкивает?

Мы прощаемся, и я кладу трубку. Чай допить не могу — горький. Иду в ванную, умываюсь, чтобы прогнать тяжесть. В зеркале — я, но не совсем. Глаза красные, кожа тусклая. Пытаюсь улыбнуться, но выходит криво. Ладно, София, говорю себе. Соберись. Сегодня офис, надо закончить чертеж. Завтра — снова к адвокату.

Выхожу из дома, на улице холодно, ветер пробирает. Иду к остановке, думаю о Марине. Она хочет помочь, но ее помощь всегда как контроль. Я не хочу быть ее младшей сестрой, которой надо подсказывать. Я хочу сама. Но мысль о деньгах не отпускает. Развод, адвокат, может, новая квартира — это все стоит. А у меня только зарплата и немного сбережений. Я качаю головой, отгоняю эти мысли. Потом разберусь.

В офисе гул, как всегда. Маша здоровается, Игорь шутит про дождь. Я киваю, сажусь за стол, открываю чертеж. Сегодня я должна быть лучше, чем вчера. Сергей не должен заметить, что я не в деле. Но пальцы дрожат, и я путаю линии. Закрываю глаза, дышу. Думаю о Данииле. Надо с ним говорить, но как? После работы попробую. Может, он не захлопнет дверь.

К обеду Маша зовет пить кофе, но я отказываюсь. Не хочу вопросов, взглядов. Сижу за столом, ем бутерброд, который взяла из дома. Телефон молчит — ни Артем, ни Даниил не пишут. Лена присылает сообщение: «Как ты? Не падай духом». Отвечаю: «Стараюсь. Марина звонила, предлагала деньги». Она пишет: «Гордая ты наша. Но подумай, вдруг пригодится». Улыбаюсь, но слабо.

Вечером возвращаюсь домой. Даниил уже там, в своей комнате. Стучу, он не отвечает. Открываю дверь — он в наушниках, смотрит в телефон. Видит меня, хмурится.

— Чего? — спрашивает, не снимая наушники.

— Поговорить надо, — говорю, стараясь не звучать как мама-училка. — Про нас, про папу.

Он закатывает глаза, но наушники снимает.