Измена. Отражение нас

Глава 11: Артем требует встречи

Следующие несколько дней проходят в тумане. Работа, короткие, почти беззвучные пересечения с Даниилом на кухне, звонки адвокату, которая требует все новые и новые бумажки. Я стараюсь держаться, вспоминаю слова Лены, лица женщин из группы поддержки. Иногда мне кажется, что я справляюсь, что лед тронулся. А потом накатывает волна отчаяния, и я снова чувствую себя на самом дне.

В один из таких дней, когда я сижу в офисе, пытаясь сосредоточиться на расчетах для нового проекта – небольшого сквера в спальном районе, – телефон на столе вибрирует. Незнакомый номер. Я обычно не отвечаю на такие, но что-то заставляет меня взять трубку.
— Алло, — говорю настороженно.
— София? Это Артем.
Его голос. Такой знакомый и такой чужой одновременно. Я замираю, рука сжимает ручку так, что костяшки белеют. Сердце начинает стучать быстрее, глухо, как будто пытается вырваться.
— Что тебе нужно? — спрашиваю холодно, стараясь, чтобы голос не дрожал. Коллеги за соседними столами что-то обсуждают, смеются, и этот контраст с моим внутренним состоянием режет слух.
— Нам надо встретиться, — его тон деловой, почти приказной. — Поговорить о Данииле.
Даниил. Конечно. Это единственный предлог, под которым я не смогу ему отказать. И он это знает. Манипулятор.
— О чем конкретно? — я стараюсь тянуть время, собраться с мыслями. Видеть его – последнее, чего мне хочется. После его ухода мы не виделись, только короткие сообщения по поводу каких-то вещей.
— О том, как мы будем дальше с ним общаться. О том, что он сейчас чувствует. Ты же видишь, что с ним происходит.
Я стискиваю зубы. Да, я вижу. И часть этой вины лежит на нем. Но спорить по телефону бессмысленно.
— Хорошо, — говорю я, чувствуя, как внутри все сжимается от нежелания. — Когда и где?
— Завтра, в обед? В «Старом дворике»? Помнишь, мы там…
— Нет, — перебиваю резко. «Старый дворик» — это наше кафе, где мы отмечали годовщины, где Даниил впервые попробовал взрослый десерт. Не сейчас. Не там. — Давай в «Ароме» на Ленина. В час.
«Арома» — безликая сетевая кофейня, где мы никогда не были вместе. Нейтральная территория.
Он на секунду замолкает, удивленный моим тоном. Раньше я бы согласилась.
— Хорошо, — говорит он уже не так уверенно. — В час.
Я кладу трубку, и рука дрожит. Маша, сидящая напротив, вопросительно поднимает бровь. Я качаю головой, заставляю себя улыбнуться. «Все нормально». Но ничего не нормально. Мысль о встрече с Артемом вызывает тошноту.

На следующий день я выбираю одежду особенно тщательно. Не для него. Для себя. Брючный костюм, строгая блузка. Хочу выглядеть сильной, собранной, хотя внутри все переворачивается.
В «Ароме» шумно, пахнет кофе и выпечкой. Я прихожу на пять минут раньше, выбираю столик в углу, чтобы видеть вход. Заказываю черный кофе. Артем приходит ровно в час. Он выглядит… как всегда. Хорошо одет, легкая небритость, которая, как он считал, ему идет. Но я вижу в его глазах что-то новое – или старое, что я раньше не замечала, – какую-то тень усталости или неуверенности.
Он садится напротив, заказывает себе эспрессо. Неловкая пауза.
— Ну, — начинает он, отводя взгляд. — Как ты?
— Нормально, — отвечаю коротко. Я не собираюсь обсуждать с ним свое состояние. — Ты хотел поговорить о Данииле.
Он кивает, собирается с мыслями.
— Да. Я звонил ему пару раз, он почти не говорит. Какой-то… чужой. Я думаю, наш развод на него сильно влияет.
Я криво усмехаюсь. «Наш развод». Как будто это что-то, что случилось само по себе, а не результат его измены.
— Конечно, влияет, — говорю я. — Он переживает. Он злится.
— Вот именно, — подхватывает Артем. — Злится. Может, на тебя? Ты ему все рассказала в таких красках, что…
— Я рассказала ему правду, Артем, — мой голос твердеет. — Ту правду, которую ты создал. И я не собираюсь извиняться за это.
Он хмурится, барабанит пальцами по столу. Вижу, что ему не нравится мой отпор. Раньше я бы расплакалась, начала бы оправдываться.
— София, давай не будем опять ссориться, — он пытается смягчить тон. — Я беспокоюсь о сыне. Ему нужен отец. Нам нужно как-то договориться о встречах, о выходных. Может, ему стоит пожить у меня какое-то время? Сменить обстановку.
У него? С ней? С этой Катей? Кровь бросается мне в лицо.
— Нет, — говорю отрезая. — Об этом не может быть и речи. Даниил будет жить со мной. Встречаться с тобой он может, когда захочет. Я не буду препятствовать. Но жить…
— Почему нет? — он смотрит на меня почти с вызовом. — Боишься, что ему там понравится больше? Катя, кстати, очень милая, она…
— Замолчи, Артем! — я не выдерживаю, повышаю голос. Несколько человек за соседними столиками оборачиваются. Я беру себя в руки. — Мне все равно, какая она. Это ты разрушил нашу семью. И ты не будешь использовать Даниила, чтобы манипулировать мной. Все вопросы опеки и встреч будет решать суд и адвокаты.
Он откидывается на спинку стула, на его лице смесь удивления и злости. Он не ожидал такой реакции.
— Ты стала такой… жесткой, — говорит он тихо.
— Я стала такой, какой ты меня сделал, — отвечаю, глядя ему прямо в глаза. Внутри все еще бушует ураган, но я держусь. Я научилась. Немного.
Он пьет свой эспрессо залпом, ставит чашку.
— Я хотел как лучше, — говорит он, но звучит неубедительно. — Для Даниила.
— Если бы ты хотел как лучше для Даниила, ты бы не изменял его матери, — я встаю. Кофе так и остался нетронутым. — Наш разговор окончен. Обо всем остальном – через адвокатов.
Я разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь. Чувствую его взгляд в спину, но не останавливаюсь. На улице вдыхаю холодный октябрьский воздух, и он немного приводит в чувство. Руки дрожат, сердце колотится, но я сделала это. Я не позволила ему снова загнать меня в угол.
Опустошение смешивается с каким-то злым удовлетворением. Я смогла. Но я понимаю, что это только начало. Он будет бороться, будет давить. И Даниил… как ему все это объяснить, чтобы он не чувствовал себя разменной монетой в наших взрослых играх?
Иду по улице, не разбирая дороги. Нужно позвонить Лене. И адвокату. Нужно быть готовой ко всему.