Измена. Отражение нас

Глава 14: Терапевт

После инцидента в офисе я несколько дней ходила как в воду опущенная. Страх ошибки преследовал меня, я перепроверяла каждую линию, каждую цифру по нескольку раз, что сильно замедляло работу. Коллеги старались меня подбадривать, Маша приносила мне кофе и пыталась шутить, но я чувствовала себя виноватой и некомпетентной. Сергей больше не поднимал эту тему, но его внимательные, оценивающие взгляды я ощущала постоянно. Дома Даниил по-прежнему был погружен в себя, и его молчание только усиливало мое чувство изоляции.

Однажды вечером Лена, видя мое состояние, решительно заявила:
— Соф, так дальше нельзя. Ты себя загоняешь. Тебе нужна помощь профессионала.
— Какого профессионала? — устало спросила я, помешивая ложкой остывший чай.
— Психотерапевта, — сказала она, как нечто само собой разумеющееся. — У меня есть одна знакомая, она ходила к женщине, очень хвалила. Говорит, как будто заново дышать начала. Я взяла для тебя номер.
Я скептически посмотрела на нее. Психотерапевт? Я всегда считала, что это для людей с серьезными психическими расстройствами, а не для таких, как я, у кого просто… сложный период.
— Лен, я не сумасшедшая, — сказала я.
— А кто говорит, что сумасшедшая? — Лена нахмурилась. — У тебя стресс, депрессия, чувство вины размером с Новоозерск. Ты не можешь справиться с этим в одиночку. Это как пытаться вылечить сломанную ногу подорожником. Тебе нужен специалист, который поможет распутать этот клубок в голове.
Я молчала. В чем-то она была права. Я действительно не справлялась. Мои попытки «взять себя в руки» не работали. Может, стоит попробовать? Хуже ведь уже не будет, думала я.
— Ладно, — сказала я наконец. — Давай свой номер. Но я ничего не обещаю.

Через несколько дней я сидела в небольшом, уютном кабинете напротив женщины лет пятидесяти с мягкой улыбкой и спокойными, умными глазами. Ее звали Анна Викторовна. Я чувствовала себя ужасно неловко, теребила ремешок сумки и не знала, с чего начать.
— София, расскажите, что вас привело, — мягко начала она.
И я начала говорить. Сначала сбивчиво, путаясь в словах, потом все более уверенно. Я рассказывала про Артема, про измену, про Катю, про развод. Про Даниила, его молчание и страшные рисунки. Про работу, про страх ошибки и увольнения. Про чувство вины, которое разъедало меня изнутри – вины за то, что не уберегла семью, за то, что Даниил страдает, за то, что я такая… слабая.
Анна Викторовна слушала внимательно, не перебивая, иногда кивала. Ее спокойствие передавалось и мне. Я говорила, и слезы, которые я так долго сдерживала, сами потекли по щекам. Я не пыталась их остановить, впервые за долгое время позволяя себе эту слабость.
Когда я закончила, выжатая, как лимон, она помолчала немного, а потом сказала:
— София, то, что вы переживаете – это огромное потрясение. Предательство близкого человека, распад семьи, страх за будущее ребенка, проблемы на работе – это очень большой груз для одного человека. И ваше чувство вины… оно понятно, но оно деструктивно. Вы не несете единоличной ответственности за то, что ваш муж решил изменить. Это был его выбор.
Ее слова были простыми, но они как будто сняли с меня часть тяжести. «Его выбор». Я повторяла это про себя.
— Но Даниил… он винит меня, — сказала я, всхлипывая. — Он говорит, что если бы я больше была дома…
— Даниил – подросток, — ответила Анна Викторовна. — Ему больно, и он ищет виноватых. Это естественная реакция. Но это не значит, что он прав. Ваша работа, ваша карьера – это часть вас, это то, что вы строили. Быть хорошей матерью не значит полностью раствориться в ребенке и муже, забыв о себе.
Мы говорили почти час. Она задавала вопросы, которые заставляли меня задуматься о вещах, о которых я раньше не думала, или боялась думать. О моих собственных желаниях, о моих границах, о том, что я ценю в себе.
Когда я вышла из ее кабинета, я не почувствовала мгновенного облегчения или счастья. Но было ощущение, что я сделала что-то важное. Как будто я наконец-то перестала барахтаться в одиночку и протянула руку за помощью.
Я записалась на следующую встречу. Я понимала, что это долгий путь, что одна-две сессии не решат всех моих проблем. Но впервые за долгое время у меня появилась крошечная, слабая, но надежда. Надежда на то, что я смогу разобраться в себе, смогу найти силы жить дальше. Не просто существовать, а жить. И, может быть, когда-нибудь я смогу помочь и Даниилу.