Измена. Отражение нас

Глава 18: Разговор с Леной (о беременности)

Я сидела на кухне еще долго, глядя на остывший ужин, не в силах пошевелиться. Новость о беременности Кати парализовала меня. В голове крутились одни и те же мысли, одни и те же образы. Артем, Катя, их будущий ребенок… А где-то на периферии – Даниил, который ничего не знает, и я, пытающаяся собрать осколки своей жизни.

Дверь хлопнула – пришел Даниил. Он, как обычно, молча прошел в свою комнату, даже не заглянув на кухню. И я была этому рада. Я не знала, как смотреть ему в глаза, что говорить. Я чувствовала себя предательницей, потому что знала то, что перевернет его мир еще раз, и молчала.

Не выдержав, я набрала Лену. Руки дрожали, голос срывался.
— Лен, привет, — начала я, едва сдерживая слезы. — Ты… ты можешь сейчас говорить?
— Соф, что случилось? — ее голос сразу стал серьезным, встревоженным. — У тебя что-то с Даниилом?
— Нет, с Даниилом… то есть, да, но… не совсем, — я путалась в словах. — Лена, Катя… она беременна. От Артема.
На том конце провода на несколько секунд повисла тишина. Я почти слышала, как Лена пытается переварить эту новость.
— Что?! — наконец воскликнула она. — Вот же… сволочь! Нет, ну это уже ни в какие ворота! Мало того, что изменил, так еще и… А ты как? Соф, ты как это узнала?
Я рассказала ей про звонок адвоката, про попытки Артема использовать это для снижения алиментов. Слова лились сами собой, смешиваясь со слезами, которые я больше не могла сдерживать. Я плакала от обиды, от бессилия, от злости на Артема, на Катю, на весь мир, который так жестоко обошелся со мной.
Лена слушала, не перебивая, только иногда вставляла короткие, емкие ругательства в адрес Артема. Когда я немного успокоилась, она сказала:
— Так, Соф, дыши. Во-первых, он козел. Это аксиома. Во-вторых, его попытки шантажировать тебя ребенком – это вообще дно. Твой адвокат права, закон на твоей стороне. Даниил – его первый ребенок, и он обязан о нем заботиться.
— Я знаю, — всхлипнула я. — Но дело не только в деньгах, Лен. Дело в том… как это все… несправедливо. Я столько лет… а он…
— Несправедливо, — согласилась Лена. — Жизнь вообще часто несправедлива. Но ты не можешь позволить ему растоптать себя. Слушай, а может, это даже к лучшему?
— К лучшему? — я не поверила своим ушам. — Что может быть лучше в том, что у моего бывшего мужа будет ребенок от любовницы?
— Ну, смотри, — начала Лена своим обычным прагматичным тоном, который иногда так раздражал, а иногда, как сейчас, отрезвлял. — Во-первых, это окончательно ставит точку в ваших отношениях. Никаких иллюзий, никаких «а вдруг он одумается». У него новая жизнь, новый ребенок. Все, забудь. Во-вторых, может, он теперь отстанет от тебя и Даниила? Будет занят своей новой семьей, пеленками-распашонками.
Я задумалась. В ее словах была определенная логика. Но боль от этого не становилась меньше.
— А Даниил? — спросила я. — Как ему сказать? Он и так…
— Вот это самое сложное, — вздохнула Лена. — Тут я тебе не советчик. Может, пока не говорить? Пока все не уляжется? Или наоборот, сказать сразу, чтобы он не узнал от кого-то другого? Поговори с Анной Викторовной, она подскажет.
Да, Анна Викторовна. Я записана к ней только через два дня. Два дня я должна буду носить эту новость в себе, скрывая ее от Даниила.
— А знаешь, что я бы сделала на твоем месте? — вдруг сменила тон Лена, и в ее голосе появились мстительные нотки.
— Что? — спросила я с опаской.
— Я бы нашла эту Катю, — заговорщицки прошептала она. — И высказала бы ей все, что я о ней думаю. А может, и не только высказала. Знаешь, есть такие сайты, где можно анонимно…
— Лена! — остановила я ее. — Не говори глупостей. Какая месть? Что это изменит? Мне от этого легче не станет.
— Ну, не знаю, — протянула она. — Иногда хорошая порция праведного гнева очень помогает. Но ты права, наверное. Ты у нас слишком правильная.
Я слабо улыбнулась. «Правильная». Если бы она знала, какие мысли иногда роятся у меня в голове. Но Лена была права – месть ничего не изменит. Она не вернет мне Артема, не сделает Даниила счастливее, не сотрет эту боль.
— Спасибо, Лен, — сказала я, чувствуя, как немного отпускает. — Ты всегда знаешь, как меня встряхнуть.
— Обращайся, — фыркнула она. — Но серьезно, Соф. Не раскисай. Ты сильная, ты справишься. И с этим тоже. А Артем… ну, пусть теперь наслаждается отцовством в квадрате. Может, хоть памперсы научится менять.
Мы еще немного поговорили, и я почувствовала, что могу дышать. Лена, как всегда, смогла найти нужные слова, чтобы вытащить меня из болота отчаяния. Боль никуда не делась, но она перестала быть всепоглощающей.
Повесив трубку, я пошла в ванную, умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало. Уставшее, заплаканное лицо, красные глаза. Но во взгляде появилось что-то новое – злая решимость. Да, это несправедливо. Да, это больно. Но я не позволю этому сломать меня. Я должна быть сильной. Ради себя. И ради Даниила.
Вопрос о том, как и когда сказать ему, оставался открытым. Но я решила последовать совету Лены и обсудить это с Анной Викторовной. А пока… пока я буду просто жить. День за днем. Шаг за шагом.