Измена. Отражение нас

Глава 18: Разговор с Леной (снова о боли)

Новость о беременности Кати придавила меня, как бетонная плита. Весь вечер я ходила по квартире из угла в угол, пытаясь осмыслить услышанное. Даниил пришел поздно, молча поел и ушел к себе, так и не заметив моего состояния. А я и рада была, что не нужно ничего объяснять, изображать спокойствие, которого не было и в помине. Ночь я почти не спала. Образы Артема с младенцем, Кати с животом, их «новой счастливой семьи» преследовали меня, вызывая приступы тошноты и жгучей обиды.

Утром, отправив Даниила в школу, я поняла, что не могу оставаться одна со своими мыслями. Мне нужно было выговориться, выплеснуть эту боль, иначе она просто разорвет меня изнутри. Я позвонила Лене.
— Лен, привет, — голос был хриплым от бессонницы и непролитых слез. — Ты можешь… Мне нужно с тобой поговорить. Срочно.
— Соф, что случилось? Голос у тебя… — Лена сразу почувствовала неладное. — Давай в «Теплый свет» через полчаса? Я отпрошусь.
— Да, спасибо, — прошептала я.

В кофейне было немноголюдно. Утренний час пик прошел, и только за парой столиков сидели посетители. Я заказала себе крепкий черный кофе, хотя знала, что он не поможет. Лена примчалась через двадцать минут, взволнованная, с растрепанными рыжими волосами.
— Ну, что стряслось? Не пугай меня, — сказала она, садясь напротив и сжимая мою руку.
Я глубоко вздохнула, собираясь с силами.
— Катя… любовница Артема… она беременна.
Лена замерла, ее глаза расширились от изумления, а потом в них вспыхнул праведный гнев.
— Что?! Вот же… — она подобрала подходящее слово, — козел! Нет, ну это уже ни в какие ворота! Мало того, что семью разрушил, так еще и новую строгает, не успев со старой разобраться! А ты? Как ты?
Слова полились из меня потоком. Я рассказывала о звонке адвоката, о своих чувствах – боли, гневе, опустошении. О том, как представляю их новую жизнь, и как мне от этого тошно. О страхе за Даниила, о том, как ему все это сказать. Я говорила быстро, сбивчиво, иногда переходя на шепот, иногда почти срываясь на крик. Слезы, которые я сдерживала всю ночь, наконец-то хлынули, и я уже не пыталась их остановить. Лена молча слушала, ее лицо становилось все более мрачным. Она протянула мне салфетку, потом еще одну.
Когда я немного успокоилась, выпив залпом остывший кофе, Лена заговорила.
— Сволочи, — сказала она твердо. — Оба. Он – потому что предатель и трус. Она – потому что… ну, сама понимаешь. Соф, мне так жаль, что тебе приходится через это проходить. Это удар ниже пояса.
— Я не знаю, что делать, Лен, — сказала я, вытирая слезы. — Как мне жить с этим? Как Даниилу сказать? Он и так…
— Подожди с Даниилом, — Лена взяла меня за руку. — Ему сейчас точно не до этого. Дай ему переварить ваш развод, а потом уже… может, и не придется тебе говорить. Может, Артем сам ему скажет, когда время придет. Или не скажет. Это уже их дело.
— А я? — спросила я, глядя на нее с отчаянием. — Мне как с этим быть? Эта мысль… она меня с ума сводит.
Лена нахмурилась, ее глаза сверкнули знакомым боевым огоньком.
— Знаешь что, Соф? — сказала она, наклоняясь ко мне. — А давай им отомстим!
— Отомстим? — я удивленно посмотрела на нее. — Как?
— Ну, не знаю… — Лена задумалась. — Может, анонимку ей на работу написать, какая она разлучница? Или Артему какую-нибудь гадость устроить? Чтобы жизнь медом не казалась! Чтобы поняли, каково это – когда тебе больно!
Я покачала головой.
— Нет, Лен. Я не хочу. Это… это не мой путь. Я не хочу опускаться до их уровня. Месть не вернет мне мою жизнь, не сделает меня счастливее. Только добавит грязи.
Лена вздохнула, огонек в ее глазах погас.
— Ты права, конечно, — сказала она. — Ты у нас слишком… правильная. Но иногда так хочется справедливости! Чтобы им тоже было плохо!
— Мне тоже хочется, — призналась я. — Но я не могу. Я должна думать о Данииле. И о себе. Мне нужно найти способ пережить это, а не утонуть в ненависти.
Мы помолчали. Кофе совсем остыл. За окном спешили по своим делам люди, не подозревающие о моей маленькой трагедии.
— Что ж, — сказала Лена, взбодрившись. — Значит, будем искать другой путь. Без мести. Но и без слез! Ну, или с минимальным количеством слез. Ты сильная, Соф. Ты справишься. Ты уже справляешься. Вспомни, какой ты была пару месяцев назад, и какая сейчас. Да, новость ужасная, но она тебя не сломает.
Она посмотрела на меня с такой уверенностью, что я невольно улыбнулась сквозь слезы.
— Спасибо, Лен, — сказала я. — Не знаю, что бы я без тебя делала.
— Глупости, — отмахнулась она. — Справлялась бы. Просто со мной веселее. А теперь давай еще по кофе. И пирожное. Срочно нужно заесть эту гадость чем-нибудь сладким.
И мы заказали еще кофе и самые большие пирожные, какие были в витрине. И хотя боль никуда не ушла, она стала чуть менее острой. Разделенная боль – это уже не такая неподъемная ноша. И я знала, что пока у меня есть Лена, я не одна. А значит, есть шанс, что я действительно справлюсь.