Измена. Отражение нас

Глава 20: Первый суд

Приближался день первого судебного заседания по нашему разводу. Я старалась не думать об этом, но чем ближе была дата, тем сильнее нарастала тревога. Елена Маркова подготовила все необходимые документы, мы несколько раз обсуждали нашу стратегию, но я все равно чувствовала себя как перед экзаменом, от которого зависит вся моя дальнейшая жизнь. Особенно меня волновал вопрос алиментов, который из-за беременности Кати и финансовых трудностей Артема стал еще более острым.

В день суда я проснулась задолго до будильника. На улице было серо и промозгло, мелкий ноябрьский дождь стучал по подоконнику, идеально соответствуя моему настроению. Я долго стояла под душем, пытаясь смыть с себя напряжение, но оно только усиливалось. Выбрала самый строгий костюм из своего небогатого гардероба, сделала аккуратную прическу, нанесла макияж, стараясь скрыть темные круги под глазами от бессонной ночи. Я хотела выглядеть сильной и уверенной, хотя внутри все дрожало.

Даниил уже ушел в школу, когда я выходила из дома. Я оставила ему записку, что задержусь, не вдаваясь в подробности. Я еще не рассказала ему о беременности Кати, и мысль об этом дополнительным грузом лежала на сердце.

В здании суда было людно и шумно. Люди с озабоченными лицами сновали по коридорам, из-за дверей доносились обрывки голосов. Я нашла нужный зал, где меня уже ждала Елена Маркова. Она выглядела спокойной и собранной, и это немного меня успокоило.
— Не волнуйтесь, София Андреевна, — сказала она, заметив мое напряжение. — Мы готовы. Главное – говорите правду, будьте спокойны и не поддавайтесь на провокации.
Легко сказать «не волнуйтесь».

Артем пришел со своим адвокатом, молодым, самоуверенным мужчиной в дорогом костюме. Артем выглядел… помятым. Не физически, а как-то внутренне. Он избегал встречаться со мной взглядом, и в его обычно уверенной позе сквозила какая-то нервозность. Кати с ним не было, и я испытала мимолетное облегчение.

Заседание началось. Судья, пожилая женщина с усталым лицом, монотонно зачитывала формальности. Я слушала, стараясь вникать в суть, но слова часто пролетали мимо. Адвокат Артема говорил много и пафосно о «сложившихся обстоятельствах», о «будущих отцовских обязанностях» моего бывшего мужа, о его «временных финансовых затруднениях». Он пытался представить Артема чуть ли не жертвой, вынужденным содержать две семьи.
Когда слово дали Елене Марковой, она говорила четко, спокойно, оперируя фактами и статьями закона. Она представила наши расчеты по необходимым расходам на Даниила, подчеркнула, что его интересы должны быть защищены в первую очередь.

Потом вопросы начали задавать мне. Я отвечала, стараясь говорить ровно, не сбиваясь, хотя голос иногда предательски дрожал. Рассказывала о наших совместных годах, о том, как мы жили, о Данииле, о его потребностях. Адвокат Артема пытался меня подловить, задавал каверзные вопросы о моих доходах, о том, почему я не ищу более высокооплачиваемую работу, если мне не хватает денег. Я чувствовала, как во мне закипает гнев, но вспоминала слова Елены Марковой и старалась отвечать сдержанно.
Артем в основном молчал, лишь иногда что-то шептал своему адвокату. Один раз, когда я говорила о том, как изменился Даниил после нашего разрыва, я поймала его взгляд. В нем было что-то… похожее на боль? Или мне просто показалось?

Самым сложным моментом стало обсуждение алиментов. Адвокат Артема напирал на то, что его подзащитный скоро снова станет отцом, что его расходы возрастут, и он не может платить ту сумму, на которой настаивали мы. Он даже представил какие-то справки о снижении доходов Артема, которые, по словам Елены Марковой, выглядели весьма сомнительно.
Я смотрела на Артема и не узнавала его. Куда делся тот щедрый, уверенный в себе мужчина, который когда-то обещал мне золотые горы? Передо мной сидел человек, торгующийся из-за денег на собственного сына, прикрываясь еще не рожденным ребенком от другой женщины. Это было мелко и унизительно.

Заседание длилось, казалось, целую вечность. Когда судья объявила перерыв для принятия решения по временным мерам до основного разбирательства по разделу имущества, я вышла в коридор совершенно опустошенная. Елена Маркова что-то говорила мне, подбадривала, но я почти не слышала ее.
Через некоторое время нас снова пригласили в зал. Судья зачитала решение: Артему была назначена фиксированная сумма алиментов, меньше, чем мы просили, но больше, чем он предлагал. Это была маленькая, но все-таки победа. По крайней мере, у нас с Даниилом будет хоть какая-то финансовая стабильность на ближайшее время.

Когда мы вышли из зала суда, Артем быстро прошел мимо, не сказав ни слова. Я посмотрела ему вслед. Ни злости, ни обиды я в тот момент не чувствовала. Только огромную, всепоглощающую усталость и какую-то горечь. Горечь от того, что люди, которые когда-то любили друг друга, делили постель и мечты, теперь встречаются в суде, чтобы делить деньги и спорить о ребенке.
Это был только первый раунд. Я знала, что впереди еще много таких заседаний, много неприятных моментов. Но я также знала, что должна пройти через это. Ради Даниила. Ради себя. Ради того, чтобы когда-нибудь эта черная полоса в моей жизни наконец-то закончилась.