Измена. Отвергнутый истинной

Глава 4

Крэйн

Наблюдая за тем, как суетится Лаура, я несколько позабыл о том, что собирался решить совсем иные вопросы. Вся эта ситуация с истинностью вышибла из меня дух, разрушив самоконтроль и концентрацию, над которыми я трудился годами.

Зверь метался в клетке, ни на секунду не позволяя расслабиться. Выдохнуть и развалиться в мягком кресле, оставив напряжение.

Разрывая связь, мерзавка даже не думала, что я мог ее попросту убить. В первое мгновение, когда накрыло этими паршивыми чувствами, я решил, что так и сделаю. Выберусь из дома и сверну шею прямо на той же лавке, где пятью минутами ранее исполнил супружеский долг. Вот только боль была так сильна, что единственное, доступное мне в тот момент, – это в полуобороте скрести когтями по полу и стараться не пугать еще сильнее забившуюся в угол Лауру. Когда же зверь ослаб, я взял верх и метнулся в сад, чтобы придушить Саншайн, но, не найдя ее среди кустов, был вынужден обратиться к нашей связи. Вот только той почему-то не было. В тот момент я списал это на ярость, которую испытывала моя вторая ипостась.

Найдя Даэла, узнал, что супруга отправилась куда-то верхом на лошади. Вот тут разгневался уже я сам, и хорошенько отчихвостил конюха, не слушая его путаных объяснений.

Куда она могла отправиться после моего наказания за непослушание? Жаловаться своим родителям, куда же еще.

Но я вовсе не ожидал услышать то, что сообщил мне Дарнингейл об отсутствии связи. Не ожидал, что метка на руке истинной исчезнет. Дракон, увидев чистую кожу на запястье Саншайн, взревел с такой силой, что мне показалось, будто голова лопнет от звона. Он желал содрать мясо с моих костей за то, что все обиды, причиненные мною его женщине, привели к ее отказу от нас.

Зверь не просто возненавидел меня, нет. Если бы он мог, он бы истребил меня и мой род до двенадцатого колена, сжег каждое здание в моем владении и переплавил бы все фамильное золото, чтобы отлить из него статую своей оскорбленной женщины и поставить ее в центре столицы с табличкой, на которой увековечил бы надпись «Самая желанная на свете».

Я чувствовал его как себя самого. И мне не нравилось делить его скорбь, боль, унижение. Но мне так же не нравилось и то, что кто-то мог вот так запросто навязать мне свои чувства и эмоции, словно я сам всегда на втором месте. Словно меня, как личности, не существует.

В юности это казалось забавным: у тебя есть лучший друг, который временами перехватывает контроль над телом, чтобы то не совершало ошибок. Но после ранения на дуэли и длительного лечения зрения, это уже не казалось так весело.

Дракон всегда брал верх, когда дело касалось власти, силы или агрессии. Мне же стало важно самому принимать решения, а не позволять примитивному зверю следовать сиюминутным эмоциональным всплескам.

Так сложилось, что драконы живут в мире людей, а не наоборот. Именно драконы в людских обличьях ходят по улицам, пользуются столовыми приборами на светских приемах и ведут важные переговоры ради заработка. Так что его эмоции всегда мешали мне, и до вчерашнего дня я успешно их подавлял. Но сегодня я чувствовал его внутреннюю пустоту, безысходность, ненависть и желание вырваться во что бы то ни стало.

Усмехнулся этим намерениям. Нет, друг. У тебя ни шанса. Я буду жить свою жизнь, а тебе уже не нужно так тосковать по Саншайн. Тебя с ней больше ничего не связывает, а значит, нет необходимости так убиваться.

Но зверь считал иначе. Ему, примитивному, не объяснить правила человеческого культурного мира, где все ограничивается нормами и рамками. Я не мог за волосы приволочь бывшую жену в свой дом и закрыть ее в комнате, чтобы раз в неделю навещать в целях приумножения потомства. К тому же дракону даже сама идея, что я могу держать ее взаперти, не нравилась. Он считал, что она должна быть свободной. Что должна вместе с ним трогать небо руками.

Но проблема в том, что я так не хотел. Эта женщина не привлекала меня, она привлекала дракона. Я же был без ума и памяти от Лауры. Женщины, от которой сердце стучало в глотке и кружилась голова, а в штанах каменело ровно так же, когда дракон касался Саншайн.

Да, ему не было дела до Лауры. Да, она ему не нравилась. И да, всякий раз, когда дело доходило до близости, зверь сначала бесновался, но, не имея сил к сопротивлению, просто сдавался и уже где-то на середине интимного момента тупо плевал и впадал в спячку, позволяя мне насладиться женщиной, в глазах которой я видел целый мир.

– Любимый, ты долго будешь так сидеть или, может, уже поможешь мне? – притворно возмущенно спросила моя невеста и упала ко мне на колени, обняв за шею.

Дракон яростно зарычал, заставляя поморщиться, я же уложил подбородок на ее плечо и обнял за талию, теснее прижимая к себе.

– Прости, я что-то не в духе сегодня.

– Из-за зверя? – участливо спросила. – Может, обратиться к отцу? Наверняка должно быть что-то…

– Не стоит, – перебил ее порыв помочь и вздохнул.

В нос мгновенно забился сладковатый запах ее парфюма. Не то чтобы он мне не нравился, скорее не вызывал во мне того же восторга, что запах кожи Саншайн. Но опять же, это ведь не я по нему так с ума сходил, а дракон.

– Ты справишься, любимый? Я бы не хотела вновь видеть, как ты оборачиваешься и сбегаешь от меня к бывшей жене посреди ночи. Разве я заслуживаю, чтобы ты так…

Я поморщился от откровенной манипуляции. Она делала такое редко, и обычно я позволял ей, но сейчас совсем не тот случай.

– Ты заблуждаешься, Лаура, – я отодвинулся и заглянул в ее глаза, надеясь, что не увижу там обиды или боли. Она последняя женщина, кого мне хотелось бы обижать. – К ней не я рвусь, а дракон.

– Но я не понимаю, как можно не суметь удержать эту примитивную…

Зверь ощерился, поняв, что его едва не назвали псиной. Да мне и самому это не понравилось. Как бы там ни было, но дракон неотъемлемая часть меня, и я должен считаться с ним, несмотря на противостояние.

– Ты перегибаешь, – нахмурился я. – Просто представь, что кто-то против твоей воли захватывает контроль над телом и спит с другим мужчиной.