Измена. Пепел прошлого

Глава 9

Дома я первым делом проверила свой телефон. Лера написала, что останется у подруги — готовиться к контрольной. Возможно, она действительно занималась. А возможно, почувствовала напряжение в доме и решила держаться подальше от надвигающейся бури. Моя дочь всегда была чуткой и умной не по годам. За это я была благодарна — сегодня я не хотела, чтобы она видела то, что должно было произойти.

Новое уведомление из Соцсетей привлекло моё внимание. Лена Савельская выложила новую сторис — простое чёрно-белое фото городских крыш из окна. И подпись: «Некоторые жёны так увлечены своими лекциями, что не видят пустоты дома». Это была прямая, ничем не прикрытая агрессия, адресованная мне. Словно после нашей встречи она решила, что больше нет смысла прятаться.

Но, как это ни странно, я не почувствовала гнева, только облегчение. Теперь всё было ясно. Карты открыты. Маски сброшены. И этот немой спектакль, который мы разыгрывали так долго, наконец подошёл к концу.

Прошло почти три часа с момента моего ухода из офиса Петра. Три часа, в течение которых он не приехал домой, но и не перестал звонить. Я не брала трубку. Слова были истрачены, объяснения — бессмысленны…

Звук поворачивающегося в замке ключа заставил меня вздрогнуть. Входная дверь открылась, и на пороге появился Пётр — промокший, с растрёпанными волосами, с лицом человека, пережившего катастрофу. Он переступил порог и замер, увидев меня, сидящую в полутёмной гостиной.

Мы смотрели друг на друга молча. Что мы могли сказать после всего, что произошло? Какие слова могли бы исправить то, что уже было сломано?

— Нина, — начал он наконец, и его голос был хриплым, словно он долго молчал или кричал. — Я должен объяснить.

— Я видела, — просто сказала я. — Я была там. Я видела вас вместе.

Он медленно снял мокрое пальто, повесил его на крючок. Его движения были какими-то механическими, словно он собирал себя по частям, готовясь к тому, что должно было произойти.

— Ты не понимаешь, — сказал он, делая шаг ко мне.

— Не подходи, — мой голос звучал спокойно, но в нём была сталь. — Не смей говорить, что я не понимаю. Я всё прекрасно понимаю. Ты спишь с ней. Ты встречаешься с ней. Ты лгал мне прямо в лицо, когда я спрашивала тебя об этом.

Он остановился на полпути, словно наткнулся на невидимую стену.

— Да, — сказал он после долгой паузы. И в этом коротком слове было больше правды, чем во всём, что он говорил мне за последние дни. — Да, я встречаюсь с ней. И да, я лгал тебе. Но это не то, что ты думаешь.

Я почти рассмеялась.

— А что я думаю, Пётр? Что ты предал меня? Что ты предал нашу семью? Что ты сделал выбор в пользу другой женщины, но не имел мужества сказать мне об этом прямо?

Он провёл рукой по волосам — жест, который я знала так хорошо. Жест, означающий, что он чувствует себя загнанным в угол.

— Это сложнее, — сказал он. — Я не хотел причинять тебе боль. Никогда не хотел.

— И поэтому лгал? — я покачала головой. — Это не защищало меня от боли, Пётр. Это защищало тебя от последствий твоих действий.

Он опустился в кресло напротив меня, словно его ноги больше не держали. В полумраке его лицо казалось старше, изборождённым тенями и сомнениями.

— Как давно? — спросила я. Этот вопрос мучил меня с того момента, как я впервые заподозрила измену. — Как давно это продолжается?

Он отвёл взгляд, уставившись в окно, за которым продолжал хлестать дождь.

— Почти год, — ответил он тихо.

Год. Триста шестьдесят пять дней двойной жизни. Триста шестьдесят пять дней лжи. Я вспомнила все события этого года: день рождения Леры, наш отпуск на море, Новый год... Сколько из этих моментов, которые я считала нашими, совместными, были для него лишь обязанностью, необходимостью поддерживать видимость нормальной семьи?

— Почему? — спросила я, и этот вопрос был самым важным из всех. — Почему, Пётр? Чего тебе не хватало?

Он снова взглянул на меня, и в его глазах было что-то похожее на искреннюю боль.

— Это... это произошло случайно, — сказал он. — Мы работали над проектом. Проводили много времени вместе. Она понимала мои амбиции, разделяла мои интересы... — он осёкся, увидев выражение моего лица.

— А я не понимала? — мой голос дрогнул. — Я не поддерживала тебя все эти годы? Не радовалась твоим успехам? Не утешала в неудачах?

— Ты была занята, — ответил он. — Твой университет, твои студенты, твои книги... У нас словно появились параллельные жизни. Мы перестали по-настоящему разговаривать. Перестали делиться. Просто существовали рядом.

Эти слова ранили сильнее, чем я ожидала. Потому что в них была доля правды — мы действительно отдалились друг от друга за последние годы. Но вместо того, чтобы работать над этим, говорить об этом, он выбрал путь предательства.

— И это оправдывает измену? — спросила я. — То, что мы стали меньше разговаривать?

— Нет, — признал он. — Ничто не оправдывает. Я просто пытаюсь объяснить, как это произошло. Не оправдать, а объяснить.

Я смотрела на него — на человека, с которым прожила пятнадцать лет, с которым растила дочь, строила дом, планировала будущее. И не узнавала его. Или, может быть, впервые видела по-настоящему.

— Ты любишь её? — этот вопрос вырвался сам собой, хотя я не была уверена, что хочу знать ответ.

Пётр молчал так долго, что я уже подумала, он не ответит. Затем глубоко вздохнул.

— Я не знаю, — сказал он. — Иногда мне кажется, что да. Иногда — что это просто увлечение, которое пройдёт. Я запутался, Нина. Я не хотел этого. Не планировал. Оно просто... случилось.

— Ничего просто не случается, — возразила я. — Ты делал выбор. Каждый день. Каждый раз, когда встречался с ней. Каждый раз, когда лгал мне. Это был твой выбор.

Он кивнул, признавая правоту моих слов.

— Я виноват, — сказал он. — Я был эгоистом. Трусом. Я должен был... — он замолчал, явно не зная, что именно должен был сделать.

— Уйти? — подсказала я. — Сказать правду? Выбрать?