Измена. Первая жена моего мужа

Глава 8

– У меня сегодня весь день расписан, Настя, может, съездишь быстро в квартиру, посмотришь, как там дела с ремонтом? Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, мам, без проблем.

Я на удивление чувствовала себя бодро сегодня, так что легко согласилась с маминым предложением. Борис Евгеньевич настоял, чтобы помочь нам. Прислал бригаду рабочих, они осмотрели фронт работ и обещали всё восстановить, вынесли поломанную мебель на помойку, квартира преобразилась, стала похожей на нормальное жилище.

Я не знала, как и благодарить босса, в последнее время редко видела что-то хорошее в жизни, да и не ждала уже ничего, просто существовала, проживая один день за другим и живя одним моментом. Радовало то, что мама перестала плакать и жаловаться, да и работа меня здорово отвлекала.

Старалась не думать о прошлой жизни, нужно было настраиваться на материнство, вот этим я и занималась.

Собралась и пошла на остановку, села на автобус, хотя деньги были, но не позволяла себе тратить лишнее. Надо экономить. Теперь мне постоянно надо экономить.

Пока ехала, бездумно копалась в сумке и вдруг нашла его…

То самое письмо, которое пришло из адвокатской конторы.

Документы о разводе. Я же конверт не распаковывала, он долго мозолил глаза, лежа на тумбочке в прихожей, потом я его в сумку смахнула. С глаз долой – из сердца вон.

Не хотела я ничего видеть, никакие документы подписывать, я отодвигала от себя эту необходимость, и не потому, что малодушно ждала, что Давид передумает и вернется ко мне. Нет. Эту дверь я навсегда закрыла и наглухо забетонировала. Просто я должна была заботиться о маленьком существе внутри меня, раз Давид плевать на него хотел.

Мне нельзя было нервничать, а эти безжалостные юридические тексты довели бы меня до ручки. Я бы представляла, как Давид пришел к юристам и холодно попросил их оформить документы на развод, послать мне, чтобы поскорее избавиться от любых следов моего присутствия в доме.

Нет, зачем приходить? Давид бы прямо из дома, из своего кабинета, царственным жестом поднял бы трубку и проговорил пару слов. Приказал.

Вот так. Пара слов – и меня нет в его жизни.

Он освободил место для другой.

Порой думаю, а что они с моими вещами сделали? Просто вышвырнули на помойку? Жалко, обидно. Вот так жила я в том доме, чувствовала себя хозяйкой, а меня просто взяли и вырвали оттуда с корнем и выбросили – и забыли.

Но пора закрыть и эту страницу.

Вскрыла конверт и пробежалась по строчкам…

И будто провалилась в другую вселенную. Время стерлось, окружающая реальность растворилась.

Когда сознание снова включилось, обнаружила себя в парке, неподалеку от реабилитационного центра. Наверное, я вышла на одну остановку раньше, чтобы не рыдать в автобусе как припадочная. Парк этот был полон воспоминаний. Тут случилось наше первое свидание с Давидом. Красивый нежный букет ромашек, много шуток, смеха. Прогулка на лодке…

Сидела на лавке, стискивая бумаги в руках, а слезы капали на официальный документ об аннулировании брака.

Нет, то были не документы о разводе, и мне вроде должно быть легче, ведь мне не нужно проходить процедуру развода, не нужно идти в суд и подписывать какие-то документы, разве что с паспортом что-то сделать, штамп-то о браке недействительный.

Мы даже не были женаты, получается? Всё это время у Давида была законная супруга! О которой он ни разу не проговорился.

Как же так можно? Все счастливые дни, месяцы, годы нашей совместной жизни – всё это было ложью. Не настоящим. Фальшивкой. Незаконным даже, наверное. Как же так?

Сухие, четкие формулировки документа говорили об этом, сжигая меня изнутри ядовитым пламенем.

Как же ты мог, Давид?

А вот так, мог. Он меня больше не любит. И наверное, не любил. В его сердце жила другая женщина, его первая жена. Не знаю, где она была всё это время, но я просто стала перевалочным пунктом, но для меня-то Давид был всей жизнью!

Но он любит ее, живет с ней, у них сын!

А мой малыш ничего для него не значит!

Боль полосовала сердце, рассекала его надвое, лупила меня изнутри, и я не знала, как взять себя в руки. Столько времени держалась, и вот… Плотину прорвало, все шлюзы взорваны, бездна боли накрыла потоком.

Представила, как он с ней, целует, обнимает, она в моем доме, на моем месте, та, что провернула со мной целую операцию, наняла Петю, обставила всё как мою измену. Зачем? Зачем было нужно бороться такими нечестными методами, если она законная жена?

Почему нужно было распотрошить меня и уничтожить?

Низ живота прошило вдруг сильной болью. Я обхватила его руками, вскрикнула. Ведь знала, что нельзя эти чертовы бумаги трогать, знала, к чему это приведет. Уже лежала на сохранении, и мне крайне не рекомендовали нервничать. Ко мне подбежала проходящая мимо девушка с собакой. Пес оглушительно лаял, меня снова скрутило от боли.

– Вам надо в больницу! Вызовите скорую!

Людей вокруг становилось всё больше. Мне повезло, обычно в это время в парке совсем пусто.

Не знаю, что бы со мной было, останься я одна.

Скорая приехала очень быстро.

Меня положили на носилки.

– Мой малыш… Пожалуйста, умоляю. Спасите его!

– Всё будет хорошо, только успокойтесь.

Добрые слова, заботливые прохожие, может быть, всё и правда будет хорошо. Мне сделали укол, боль отступила. Я провалилась в какой-то полусон, в котором не различала склонившихся надо мной лиц. То, что уже в больнице нахожусь, поняла по запаху лекарств.

– Нужно остановить роды.

– Да, она еще не готова.

“Малыш, пожалуйста, не торопись. Тебе нужно еще подрасти, стать крепким и сильным”.

Я разговаривала со своим крохой, мысленно умоляла не торопиться. Знала, что малыш всё слышит, он обязательно послушает маму.

“Ты не нужен своему отцу, но для меня ты – самое важное. Я так тебя люблю”.

– Что ты сделала с моим ребенком, Настя? – проговорил знакомый голос.