Измена. Первый Дракон

2

— Здравствуй, Мари.

Услышав столь милый сердцу голос я готова рассыпаться на осколки от счастья. Наконец-то он рядом, целый, невредимый, живой.

Осторожно подхожу к нему и обнимаю, вдыхая его запах, прижимаюсь к его мускулистой груди и чувствую, как ровно и сильно бьется его сердце.

— Я так ждала тебя, — говорю я шепотом, чувствуя, что сейчас расплачусь от нахлынувшего облегчения. — Ходили слухи, что ваш отряд разбили, что ты погиб. Но я молилась, я верила, я ждала. Как же я рада, что трехглавый услышал мои молитвы.

— Молитвы, — говорит он, и я слышу в его голосе странный отголосок, словно бы в нем слышится жестокая насмешка. Он отстраняет меня и берет за подбородок, заставляя меня посмотреть себе в глаза,— Твои молитвы не имеют к моему спасению никакого отношения, девочка. Там где я был, не молятся. Там, где я был, есть только смерть и огонь.

— Я не понимаю…

В его глазах я вижу отражение пламени свечей, пляшущее в зловещем танце… Но на мгновение мне чудится, что это не свечи, мне чудится, что глаза моего Леви горят изнутри, излучая собственный свет.

— Да! Ты видишь, — говорит он, улыбаясь, — ну конечно ты видишь это пламя.

— Почему ты так странно говоришь, любимый?

Я цепляюсь за его куртку, не понимая, что происходит.

Он прижимает палец к моим губам, заставляя замолчать.

— Сможешь ли ты выдержать огонь, который я принес, любовь моя?

— Я не понимаю. Леви? Что…

Сильными руками он вдруг раздирает мою ночную сорочку.

— Что ты делаешь? — сдавленно вскрикиваю я. Закрываюсь руками, чувствуя, как меня охватывает холод, чувствуя себя беззащитной. Впервые чувствуя страх рядом с моим мужем.

Леви смотрит на мое тело и я вижу явственно, как разгораются его глаза, теперь это уже не намек, теперь это яркий свет пылающего огня. Словно от того, что он видит, это пламя разгорается все сильнее и сильнее.

— Не бойся, любимая, это пламя обжигает, но не причинит тебе вреда,— говорит он и стремительно приблизившись, целует меня в губы. Я дрожу всем телом, то ли от холода, то ли от страха, то ли от возбуждения, но отвечаю на его поцелуй.

Все в моем сознании путается, словно я попала в смертельный водоворот и из него нет выхода. Мои чувства, мои страхи, желания и боль смешались в единый поток, который безумной грохочущей волной срывается с обрыва, ввергая меня в бездну.

Рыча, муж грубо бросает меня на постель и я вижу его улыбку. Со страхом осознаю, что он улыбается не так, как улыбался Леви, он улыбается, как дикий зверь, поймавший добычу и наконец получивший возможность насладиться ею.

— Нет, — дрожащим голосом говорю я, — подожди.

Но он не слушает. ОН словно яростная стихия, овладевает мной, не спрашивая, не заботясь о моих чувствах, не обращая внимания на мое сопротивление.

Я чувствую исходящий от него жар и он смешивается с моим сметением.

Лихорадочно воскрешаю в памяти образ моего Леви, того Леви, что ушел в поход, вижу его перед собой и пытаюсь уговорить себя, что так и должно быть. Но эта новая, появившаяся в нем только теперь ярость и злость, грубые прикосновения жадных жестких рук и пылающий взгляд вселяют в меня все больший ужас.

Время сжимается в одну невыносимую пружину, что сжимается все сильнее и сильнее. Я не верю в происходящее и прихожу в себя, только когда слышу свой отчаянный крик.

— Нет, пожалуйста!

ОДновременно с этим, он издает животный рык удовлетворения, от которого я сотрясаюсь всем телом. Все внутри меня пылает, так, словно я охвачена огнем. Мне больно и страшно. Из глаз сами собой льются слезы и я упираюсь рукой в грудь Леви.

— Хватит, пожалуйста, — говорю я. — Я не выдержу этого.

Леви отстраняется от меня и ложится, откидываясь на подушку.

— Я так и думал, ты слишком слаба, чтобы выдержать зверя, девочка моя.

Он говорит с легкой досадой, словно оценивает качества новой лошади, в которой изначально подозревал изъян.

Я дрожу всем телом, и натягиваю на себя одеяло, чувствуя горечь, обиду и боль. Он не видит моих слез. Он даже не замечает, что я плачу. Ему все равно.