Измена. Первый Дракон

3

Прислушиваюсь к его дыханию, и когда понимаю, что муж наконец уснул, осторожно выскальзываю из кровати и быстро одеваюсь.

Замираю на мгновение, глядя на него спящего и снова вижу того самого Леви, моего любимого. Взгляд останавливается на ритуальных татуировках покрывающих его мощную грудь и руки. Лицо его теперь кажется умиротворенным, спокойным, совсем таким, каким оно было, когда он покинул меня.

В голове все путается, и мне нестерпимо хочется подойти к нему и прикоснуться к нему, но я тут же отгоняю от себя это желание.

В голове возникает безумная мысль. А вдруг всего этого не было? Вдруг все это мне показалось? Все мысли выворачиваются наизнанку, заставляя голову кружиться.

Что происходит? Почему это происходит?

Я не знаю, что с ним случилось там, в разломе, но вернулся он другим человеком, человеком, рядом с которым мне теперь страшно. Диким зверем, от которого можно ждать чего угодно.

Замерев на месте, борюсь с противоречивыми чувствами, пытаюсь уговорить себя, что все именно так, как должно быть. Что муж, вернувшийся из долгого похода должен вести себя именно так.

Но вот только не Леви. Он никогда не был грубым, никогда не был равнодушным. И ему никогда не был равнодушен к моим чувствам, к моей боли.

Глотаю безмолвные слезы и кусаю губы до крови, чтобы заглушить душевную боль физической.

Леви, где же ты?

Леви, милый Леви, что же мне делать теперь?

Я тихонько беру со стола свою молитвенную петлю и на цыпочках выхожу из комнаты. Я слышу суету, доносящуюся от южного крыла. Множество лошадей, повозок. Десятки горящих факелов озаряют ночную тьму.

Здесь же, в восточном крыле, все спокойно. Коридоры пусты, как и должно. Лишь охрана стоит на выходе, оберегая покой спящих хозяев.

Сжимаю в руках петлю и медленно иду по длинному коридору, бесконечно повторяя один и тот же вопрос, обращенный к трехглавому.

— Что же мне делать?

Проходя мимо одно из пустующих комнат для гостей, я тихонько захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Долго стою, прислонившись к двери спиной, пытаясь унять дрожь в коленках.

Ложусь на пустую кровать и безучастно задерживаю взгляд на сером проеме окна, через который пробивается свет луны, тускло освещая мебель и ковры в комнате.

И только сейчас позволяю чувствам выйти на волю. Все тело сотрясается от рыданий, внутри, где-то в груди, словно завязывается тугой черный узел, не дающим мне вдохнуть.

Мой муж вернулся, но словно бы вернулся не он. Он здесь, спокойно спит в нашей спальне, но я никогда не чувствовала себя так одиноко, как теперь.

— Что же мне делать? — шепчу я, сжимая в руке промокшую от слез молитвенную петлю.

Но мне отвечает лишь равнодушный безмолвный свет луны.

Жмурюсь от яркого солнца бьющего мне в глаза.

Улыбаюсь, чувствуя тепло и радость от наступившего нового дня.

Сон, конечно все это был лишь сон! Леви, вернувшийся из похода, эта боль, страшная перемена в моем любимом, все это только дурной сон.

Облегченно вздыхаю и открываю глаза.

Правда обрушивается на меня со всей очевидной неотвратимостью. Я не в своей спальне. Я в комнате для гостей.

Нет, нет, пожалуйста, нет.

Трогаю языком губы, саднящие от боли. Это не может быть правдой.

С безумно колотящимся сердцем выскальзываю из комнаты и иду по коридору. Я должна увидеть его. Он же спит сейчас в нашей спальне. Или нет?

Я вижу нашу приоткрытую дверь и зажмуриваюсь. Один шаг, еще один. Я уже вижу край ковра в моей спальне, чувствую запах выгоревших свечей. В глаза бросается краешек его меча в богато украшенных ножнах, лежащего на столе.

Прикрываю рот рукой.

Все это был не сон, Леви вернулся, вернулся другим, чужим.

Я делаю еще шаг, все еще лелея безумную надежду. Но вижу кровать, а на ней лежащего Леви. Он спокойно спит, закинув одну руку за голову. Мужественные черты его лица освещает яркий луч солнца, пробивающийся из окна.

Затаив дыхание двигаюсь дальше, делая самый страшный шаг в моей жизни, и вижу то, что заставляет меня сдавленно вскрикнуть. Второй рукой мой муж приобнимает Киру, прижавшуюся к нему всем телом. Она мирно спит на его мощном плече, покрытом узорами воинской доблести, и слегка улыбается во сне.

От моего крика муж приоткрывает глаза и сонно глядит на меня.

— Где ты была? — спрашивает Леви строгим голосом.

— Я…

Вижу, как Кира открывает глаза и, резко дергаясь, бросает пристыженный взгляд на меня.

Кира, которой я верила, как родной сестре, она с ним, с моим Леви…

От осознания чудовищного предательства, грудь скручивает нарастающая нестерпимая боль и начинает темнеть в глазах.

Я пытаюсь сделать вдох, но не могу. Пытаюсь закричать, но слышу только свой жалобный всхлип.

— Госпожа, — лепечет Кира в ужасе, прикрываясь одеялом и пытаясь вжаться в спинку кровати.

— Успокойся, Кира, — равнодушно говорит Леви и сладко потягивается, — если жена где-то бегает от мужа, муж имеет право утолить жажду плоти с хорошенькой служанкой. А если жена не будет вести себя, как подобает, то и статус ее можно пересмотреть.