Измена. Первый Дракон

11

Мари

То, что написано в книге, кажется безумным бредом. Словно сознание писавшего эти строки было првреждено, но вместо того, чтобы лечить это состояние, кто-то заставлял его погружаться в него все глубже.

Вся книга состоит из нескольких сотен коротких отрывков, словно бы выдернутых из бредового сна. Чтобы найти в них какой-то смысл, нужно обладать неестественно острой потребностью связывать вещи, которые по сути никак не связаны.

« В год великой жатвы, когда солнце погаснет, Дорхейм, чья воля была расплавлена огнем, вонзается в черную горящую реку, призывая полчища землеедов, что должны пожрать остатки служителей.»

«Носящий смолистую шапку вызовет ветер, сносящий дома, как соломенные замки. Одолеть его не сможет даже руна владетеля струн.»

«Горы восстанут из моря, словно утопленники, прах покроет руины городов, словно снег и даже великая река застынет. После этого явится огненная птица, сверкающая стальным оперением.»

— Что за бред, — шепчу я.

Я листаю книгу, пытаясь найти хоть что-то о драконах. Продираюсь сквозь текст, чувствуя, как он засасывает меня. Как перед глазами встают странные картины, живо рисуя то, чего никогда не было.

Наконец, я натыкаюсь на слова, которые кажутся мне подходящими.

«Человек обернется ящером и огнем избавит живых от огня в год начала порабощения.»

«Крылья, распростертые над умирающими городами, принесут мгновение мира перед великим переходом.»

«Он будет передавать огонь достойным, чтобы сделать их сильнее, и с их помощью ускорить пришествие всесожжения.»

— Господи, какой бред.

Я захлопываю книгу и отбрасываю ее в сторону.

Суеверные пророчества еретиков именно то, чем всегда казались мне. Туманные, неточные, предельно расплывчатые, чтобы трактовать их можно было как угодно. Хорошо, что в моей вере нет никаких пророчеств. Все, что мне нужно, лишь молиться и верить, и я знаю, что мой трехглавый бог слышит меня и не оставляет. Даже здесь, в этой сырой келье. И зачем он дал мне эту писанину?

Было бы у меня, чем разжечь огонь, я бы не задумываясь сожгла эти бредни. Неужели он думает, что это заставит меня присягнуть ему, склонить колени и признать его моим богом? Кем бы ни было то чудовище, что поселилось в душе моего Леви, я никогда не склонюсь перед ним. Лучше уж мне умереть.

— Нехорошо кидаться святыми книжками.

Я так погрузилась в себя, что не заметила, как в келью вошел тот здоровяк, что носил мне еду. Он осторожно ставит поднос с едой на стол и едва не стукаясь о низкий потолок, нагибается и поднимает книгу с пола, после чего бережно кладет на край стола.

— Это еретические бредни давно умерших людей. Ничего интересного, ничего священного, — говорю я.

— Моя мать учила, что каждая книга — это источник мудрости, — говорит здоровяк, задумчиво глядя на меня.

— Не каждая. Есть тьма книг, которых лучше бы никогда не писали.

Он недоверчиво качает головой. Откуда ему знать, что в книгах? Судя по всему, он из какой-то глубокой отдаленной деревни и читать вовсе не умеет.

— Эта книга не такая, — упрямо говорит он, — эта книга про нашего князя, ваша светлость. Я его знаю, я его видел, и был с ним там, когда мы спустились в разлом. Я был тем, кто спускал лестницу. Я был тем, кто помогал. Я видел чудеса своими глазами.

— Ты был в походе? — на этот раз я смотрю на здоровяка уже гораздо внимательнее.

— Я прошел все, от начала и до конца. Я видел, как огнеголовые сокрушали лучших воинов, видел смерть так близко, что вам и не представить, высочество. И я видел нашего князя. Видел, что случилось с ним там.

— И что же ты видел? — осторожно спрашиваю я.

— О том говорить нельзя. Князь велел всем держать рот на замке до поры. Но все это есть в книге. Все написано, как белый день, если знать, как читать.

— Ну конечно, все есть в книге. Ты говоришь так, словно сам читал ее, — говорю я хмурясь.

— Читать не читал — не обучен к чтению. Но нам читал ее предводитель, так что я наизусть знаю почти каждую строку. — он с гордостью поднимает свой массивный подбородок, так. словно совершил как минимум подвиг, запомнив глупости из книжки еретиков.

— Все это ересь, — говорю я. -- Я узнаю и без тебя, что случилось там, в походе.

Он только морщится в ответ на мои слова и качает головой, словно я сказала что-то оскорбительное.

— Ешьте, высочество. После еды пойдем к дракону, он просил привести вас.

— А что если я не хочу его видеть? — внутри меня вспыхивает гнев и мне хочется вытолкать этого солдата из моей кельи, оставшись в одиночестве. — Я уже все сказала ему, я не буду склонять колени, не буду прясягать ему, как богу, и не буду служить никому, кроме трехглавого. Если хочешь, так ему и передай.

— Тогда мне придется тащить вас силой, — говорит он пожимая плечами. Решать вам.