Измена. Пируэт с предателем

Глава 8

Смотрю на Демида, перевариваю предложение. У него и его семьи и правда, денег столько, что моя операция для них – сущие пустяки.

– Ладно, – встает Демид, не дождавшись моего ответа. – Если надумаешь…

Но я не даю ему договорить

– Хорошо! – выпаливаю немного смущенно, но решительно. — Я согласна.

– Вот и отлично, — кивает он с улыбкой. — Идем на кухню, порадуем Тамару Владимировну. Надо решить, с кем ты поедешь, – говорит и идет к выходу из комнаты.

Проходя мимо меня, притормаживает.

– Тебе, может, помочь? – предлагает он.

– Я сама, – бубню, краснея.

Я что, выгляжу настолько беспомощной и неповоротливой?

Демид пожимает плечами, выходит из комнаты. Ковыляю за ним. И пока дохожу до кухни, они с мамой уже обсуждают новости. С моей скоростью, конечно, они и чай могли бы успеть выпить.

Когда добираюсь до стола, Демид словно не выдерживает, подскакивает и, несмотря на мои протесты, помогает мне сесть.

– Вот она такая с детства, все “сама” да “сама”, – шутит мама, видимо, чтобы сгладить острые углы.

Режет «Анну Павлову». Торт выглядит обалденно.

– Как хорошо, что рядом есть люди, которые могут протянуть руку помощи в такой ситуации, как наша! — продолжает причитать маман. — Сегодня же позвоню твоей маме и поблагодарю ее!

– Она будет рада вашему звонку. Но давайте мы прежде всего решим: кто летит с Дианой и когда. Ближайший рейс в Германию вечером. Хорошо бы вылететь сегодня, – говорит Демид и дует на чашку с чаем.

– А у меня нет визы, – говорит вдруг мама растерянно, переводит взгляд с меня на Демида и обратно.

– Тогда, может быть, муж? — логично уточняет он.

Смотрит на меня выжидающе. Мама молчит, поджав губы. Я отвожу глаза. Повисшая тишина, похоже, лучше любого ответа. В глазах Демида мелькает удивление, но он быстро все понимает:

– Так, ну тогда я с тобой полечу, – уверенно говорит он, ставит чашку и достает телефон. – Сейчас гляну билеты.

– Это необязательно, я могу сама, – говорю, желая провалиться со стыда.

Как брошенка какая-то. Вот так, столько лет была богиней в его глазах. А теперь какая-то жалкая и беспомощная.

– Да, да, мы уже в курсе, – отвечает он с сарказмом. – Лопай торт и собирай чемодан. Мне нужно сделать пару звонков.

Что за снисходительный тон! Смотрю на него сердито. Но он не обращает внимания. Поднимается из-за стола и выходит из кухни.

Мама тут же подлетает ко мне и шипит:

– Ты что, Диан, не можешь быть поласковее? Человек жизнь тебе спасает, а тебе что, даже вежливой побыть трудно? – тоже ставит передо мной дымящуюся чашку с чаем.

– Я ни у кого ничего не прошу! И заискивать ни перед кем не собираюсь! – отвечаю гордо.

Она осуждающе качает головой:

— Плохо я тебя воспитала!

Но я делаю вид, что не слушаю ее. Гипнотизирую взглядом торт, который припер Демид. Беру вилку и отламываю кусочек. Только один и все!

Кладу в рот и закрываю от удовольствия глаза. Ммм как вкусно! Вообще не помню, когда в последний раз ела что-то сладкое. Уже и забыла какой это кайф. Может, к черту этот балет?

Демид возвращается через несколько минут, сообщая, что купил нам билеты.

— Побуду с тобой в Берлине, пока Тамара Владимировна не получит шенген.

Капец. Это почти месяц, что ли?

– Мне нужно сгонять тоже взять кое-какие вещи в дорогу. Вернусь через час.

Уже собирается уйти, но замечает меня с вилкой во рту. На одном кусочке я, конечно же, не смогла остановиться.

– Ну как тортик-то? – ухмыляется довольно.

Прячу глаза, словно меня застукали на месте преступления, ничего не отвечаю.

– Ой, не спрашивай ее ничего, Демид! – охает мама, снова злясь на меня, что я не растеклась лужицей перед ее Демидом. – Это не характер, а какое-то наказание!

Демид только шире улыбается:

– Чтоб была готова, когда вернусь! – говорит он и выходит.

Ишь ты, опять раскомандовался! Провожаю его пасмурным взглядом. Мама бежит провожать. Слышу, как хлопает входная дверь.

Начинаются сборы. На одной ноге это то еще приключение. Еще и мама сводит меня с ума своей суетой:

– Диана, где твой паспорт? – кричит из другой комнаты.

– На столе лежит, мам, сколько раз можно спрашивать? — кричу в ответ, скрипя зубами.

– А твои лекарства? Ты взяла все рецепты? — не унимается она.

– Да, мама, взяла! – раздраженно кидаю в чемодан вещи.

– А теплые вещи? Возьми шапку обязательно. Демид сказал, что реабилитация может до весны затянуться! И тапочки не забудь! — продолжает она, складывая рядом с чемоданом стопки вещей.

— Мама, прекрати! Я не ребенок, сама справлюсь! — ору, чувствуя, как нервы на пределе.

– Голос на мать не повышай! Взрослая она, – ворчит мама, подсовывая очередной свитер.

Себя привожу кое-как в порядок. Мама помогает помыть и посушить голову. Совсем как в детстве.

Делаю легкий макияж. Если меня кто-то узнает в аэропорту, не хочу, чтобы мои чухонские фотки облетели все паблики. Надо выглядеть прилично.

– Куда прихорашиваешься? – слышу за спиной игривый голос мамы.

Понимаю, на что она намекает и внутри все бурлит от злости. Еще сто лет назад уговаривала меня “присмотреться” к Демиду. Очень уж ей хотелось породниться с влиятельной семьей Покровских. К слову, и мать Демида, была от меня без ума.

Но на первом же с ним свидании я поняла, что никогда его не полюблю.

– Что за ерунда! Я публичная личность, мне положено всегда и при любых обстоятельствах выглядеть хорошо! – возмущаюсь я.

Мама только фыркает в ответ на мой гневный взгляд. Раздается звонок в дверь, и она бежит открывать. По голосу слышу, это Демид.

Чертыхаясь, закрываю косметичку. Выползаю из ванной.

– Ну что, готова? – осматривает он меня с головы до ног.

Перспектива провести с ним бок о бок столько времени меня вообще не вдохновляет. Но я напоминаю себе, что делаю это ради своего возвращения на сцену.