Измена. Пируэт с предателем

Глава 12

Пять лет назад

Стою у станка, разминаюсь перед репетицией. Мысли все еще заняты тем нахалом из кафе, что оказался новым художественным руководителем. Вчера Василий Денисович представил его всем. Теперь только об этом и говорят в кулуарах.

Резко тишина. В зеркале вижу, как в зал заходит Андрей. Его присутствие ощущается мгновенно.

— Доброе утро! Сегодняшний класс буду вести я. Все на месте?

В его голосе присутствует какая-то острота, словно он готов бросить вызов любому, кто не подчинится.

Фу! Выпендрежник.

Бросаю на него мимолетный взгляд, стараясь не выдать эмоций. Оглядывает танцоров и задерживает взгляд на мне.

Он мне не нравится. Совсем.

— Маэстро, музыку, что-то легкое для настроения. Можно дать сразу бодрый темп под аллегро. Вот так: раз, два, раз, два, — Андрей отбивает в ладоши ритм.

Концертмейстер начинает наигрывать мелодию на фортепьяно. Я стараюсь сосредоточиться на прыжках у станка, но чувствую взгляд Вронского, словно обжигающий луч. Стараюсь не обращать внимания, но его сложно игнорировать.

Андрей проходит по залу, внимательно следя за каждым движением танцоров. В его глазах читается уверенность. Он делает замечания и поправляет позиции, не стесняясь показывать свою авторитетность.

– Диана, носок! Ноги быстрее сменяй! Ты можешь лучше! – слышу рядом с собой резкий и требовательный тон.

Внутри меня кипит раздражение. Неохотно подчиняюсь, тяну носок сильнее. Может быть, он и знает, что делает, но это не отменяет того факта, что он меня бесит!

– Всем внимание! – командует он. – Мы работаем на результат. И я не потерплю лености. Каждый должен выкладываться на все сто или покинуть этот зал.

Говорит строго и властно. Все начинают работать с удвоенной энергией, стараясь не разочаровать нового руководителя.

Да и я сама из кожи вон лезу каждый раз, когда его взгляд останавливается на мне. Не хватало еще, чтобы из-за него кто-то усомнился в моих способностях.

Похоже, Вронский ради своих амбиций никого не пощадит. Вот тебе и “молодой”.

И, действительно, со своим приходом он устанавливает такой жесткий режим репетиций, особенно над “Сильвией”, что мы работаем просто на износ!

Так же нельзя! Мы ведь не машины и не можем работать на пределе! Двое танцоров уже получили травму. Но никто не смеет перечить новому худруку.

На очередной репетиции “Сильвии” Андрей просит выйти меня на середину зала и показать связку из первого акта. Я вздыхаю, но соглашаюсь. Надо показать, кто здесь прима.

Начинаю танцевать. Мышцы перенапряжены, каждый шаг дается с усилием, но я делаю все безупречно. В зале замирают, наблюдая за моими движениями.

Внезапно голос Андрея прерывает музыку.

— Стоп, — командует он. — Ты слишком напряжена. Надо быть свободной, легкой, словно ветер.

Он что, издевается?! Мы репетируем с утра до вечера каждый день. Легкость? Это ему легко болтать! Он, в отличие от нас, только языком и чешет.

— Серьезно? — останавливаюсь, глядя на него в упор.

Прибить его готова. Знаю — я все сделала на отлично!

Андрей подходит ближе, взгляд спокойный, но в нем читается железная решимость.

— Да, Диана, я серьезно. Легкость движений — это ключ. Ты должна быть как перышко, лететь, а сейчас у тебя руки и ноги деревянные. Слишком чеканишь!

“Руки и ноги деревянные”? Это он про меня? У него что, зрение минус восемь??

Сжимаю зубы, чтобы не выпалить все это ему в рожу.

— Я могла бы, если…

— В этом театре нет сослагательных наклонений! — прерывает он меня жестко. — Особенно от примы!

Вот сейчас было жестко. Все смотрят на меня. Андрей подходит еще ближе.

— Послушай меня. Ты должна почувствовать музыку, отпустить себя.

Он кладет руку мне на плечо и роняет ее, затем повторяет снова, но рука уже не падает, а перетекает движение из связки. Показывает мне, как в расслабленном состоянии она должна двигаться. Чувствую его легкость, но при этом уверенность и силу. Сердце начинает биться быстрее.

— Вот так, ясно? Попробуй снова. Легкость-легкость. Ты — перышко. Давай! И раз, и два...

Внутри все кипит от злости. Эта злость помогает преодолеть боль и усталость мышц. Танцую связку еще раз, выкладываюсь по полной, подчиняя гравитацию. Все глаза уставились на меня.

Заканчиваю. С вызовом смотрю на Вронского, жду реакцию.

Он медленно начинает хлопать. Вместе с ним все остальные.

– Браво, Диана! Вот это я и хотел увидеть, – смотрит на меня с одобрением.

Поворачивается к труппе:

– Это, – указывает он на меня, – мировой уровень. И чтобы я больше ни от кого в этом зале не слышал никаких “бы”.

Едва сдерживаю довольную улыбку. Черт, а это приятно! Сама прочувствовала, что сейчас танцевала иначе.

Ладно, может быть, он и нахал, но дело свое знает.

С этого момента его «Диана то, Диана это» уже не воспринимается как удар хлыстом. Я и сама начинаю видеть результат работы с ним.

Балет — это искусство, где гуманность не всегда уместна. Андрей — настоящий тиран, который заставляет нас выходить на новый уровень, хочешь ты того или нет. С теми, кто не выдерживает, у него разговор короткий:

— Не могу? Через «не могу»! Или вон из зала!

Зато молодые, рьяные и амбициозные танцоры рвутся вперед, получая лучшие места и роли. Конкуренция в театре вырастает до небес.

Идут последние репетиции перед открытием театрального сезона и премьерой “Сильвии”.

В конце очередного репетиционного дня чувствую себя выжатой как лимон. Но довольной. Как бывает после тяжелой тренировки, которую ты осилил, несмотря на то, что не верил, что выдержишь.

Иду с сумкой к выходу. За спиной слышу голос Андрея:

– Диана, подожди! — догоняет. — Не хочешь пройтись? Нам есть о чем поговорить.