Измена. Пируэт с предателем

Глава 19

Удивленно поднимаю на него глаза. Кто нас ждет? Здесь в здании оперы? Прямо сейчас?

Не успеваю даже ни о чем спросить. Демид протягивает мне костыли и помогает выбраться из ложи.

– Куда мы так торопимся? – спрашиваю я, едва поспевая за ним.

– Кое-кто очень хочет с тобой встретиться, – загадочно улыбается Демид.

Сердце на мгновение екает. Почему-то в мыслях пробегает, не Андрей ли прилетел и решил сделать сюрприз? Это очень в манере мужа. На звонки его я не отвечаю, так что вполне мог выйти через маму на Демида.

Но потом я сразу же отметаю эту мысль. Не бросит он свой любимый театр в горячий сезон.

– Окей-окей, но я так быстро не могу еще! Мне только вчера гипс сняли! Притормози! – смеюсь я.

– Прости, – замедляет шаг. – Давай отнесу тебя на руках? – предлагает он.

– С ума сошел? Нет, я сама! – заявляю я, и мы потихоньку ковыляем вниз, испытывая нервную систему Демида.

Наконец, я понимаю, куда мы идем. За кулисы. Ошарашенно смотрю на Демида. Он, поняв по моему взгляду, что я догадалась, подмигивает. Ведет меня уверенно, поддерживая на каждом шагу.

А у меня аж ладони вспотели. Мысли лихорадочно носятся в голове, пытаюсь предугадать, что сейчас будет.

– Ты что придумал, Демид? – взволнованно шиплю ему. – Куда ты меня ведешь?

За кулисами нас встречает высокий седовласый мужчина, в котором я мгновенно узнаю знаменитого балетмейстера Михаэля Шульца. Его лицо озаряется широкой теплой улыбкой, как только он видит меня.

– Гутен абенд, фрау Вишневская! – говорит он, протягивая руку и продолжает на английском. – Мы очень рады, что вы посетили нас!

Немного растерявшись, не могу вымолвить и слова. Только тяну губы в растерянной улыбке. Постановки Шульца я обожаю. Один из самых талантливых людей современности.

– Спасибо Михаэль, для меня это большая честь, – отвечаю, чувствуя что сейчас с ума сойду от волнения и радости.

Бросаю взгляд на Демида. Он стоит улыбаясь и наблюдает за моей реакцией. Обязательно всыплю ему после. Ничего себе у него сюрпризы! О таких встречах надо предупреждать!

– Мы фсе были оочень взвольнованы новостями. Но я вижу, что это очередные грызные слухи папарацци. Я рад вас видеть в добром здравии, фрау Диана!

Михаэль рассказывает, как следил за моими выступлениями и как восхищен моим талантом. Я не могу поверить, что человек такого уровня вообще знает обо мне! Это, действительно, много значит!

Он проводит нам небольшую экскурсию по закулисной жизни театра, где актеры готовятся ко второму акту. Из гримерки ко мне на встречу выходит прима-балерина, Керстин Мюллер, которая только что танцевала партию Мари.

– Вы были просто великолепны! Я не могла оторвать от вас глаз! – говорю ей.

Но она качает головой и хватает меня за руки:

– Вы должны фернуться на сцену как можно скорее! – ее глаза горят энтузиазмом. – Ваша энергия и страсть вдохновляют фсех нас.

– Спасибо вам, это много значит для меня, – отвечаю, едва справляясь с накатившими эмоциями.

Демонстрирую всем свой модный ортез. Демид фотографирует нас на все телефоны с другими танцорами, которые просят фото со мной. Чувствую себя звездой! Такого теплого приема я не ожидала. Для меня это подтверждение, что я все еще важна, что моя карьера не закончена! Вот они, настоящие профессионалы, которые восхищаются моей работой, даже будучи в Берлине. Потрясающе!

Но нам пора уходить, дать артистам подготовится ко второму акту. Когда возвращаемся на свои места, чувствую себя так, словно только что искупалась в овациях зала после выступления. Эмоции все еще переполняют меня настолько, что едва могу дышать от поступивших слез. И как только свет в зале гаснет, они ручьями стекают по щекам.

Никакая я не калека! Вырву язык любому, кто посмеет хоть раз еще раз так сказать. Я прима-балерина! Просто в небольшом отпуске. Но я вернусь! Обязательно вернусь. Потому что мое место – на сцене!

Знаю, Демид заметил мои слезы. Но не трогает меня. Дает мне возможность пережить этот момент. Мысленно благодарю его за это.

Я тоже не собираюсь разводить сырость. Снова чувствую себя собой. Дианой. Вишневской.

После спектакля мы идем ужинать в небольшой ресторанчик неподалеку. Демид заказал для нас столик у окна, откуда открывается прекрасный вид на ночной Берлин.

Пока ждем блюда, я протягиваю через стол руку и беру его ладонь.

– Не могу передать, как благодарна тебе, – говорю, глядя ему в глаза. – Этот вечер был для меня настоящим подарком. Я никогда этого не забуду!

Глаза на мокром месте. Ужас, какая я сегодня плакаса. Но ничего не могу с собой поделать.

Демид сжимает и накрывает мою руку своей.

– Для меня тоже.

Это все, что он говорит. Но смотрит так, что никаких слов больше не надо. Его взгляд не могу до конца понять, но знаю, что это особенный момент.

Приходит официант, разрушая интимность. Разливает игристое по бокалам.

– Ты что, мне же нельзя, – восклицаю с улыбкой.

– Я ничего не видел и унесу эту тайну в могилу, – Демид поднимает бокал.

Чокаемся, не произнося никаких тостов. Потому что никакие слова не смогут выразить всех тех чувств, которые сейчас витают в воздухе. Просто сказочный момент. Я счастлива.

И впервые за долгое время хочу на сцену.

По-настоящему хочу. Так, как и до аварии не хотела. Я даже уже успела забыть каково это – танцевать ради танца. Не ради похвалы или оваций зрителей. Не ради регалий или хвалебных отзывов критиков. А потому что твоя душа танцует.

После легкого ужина, за которым обсуждаем спектакль, Демид провожает меня до дверей номера. Бокал вина, однако, делает свое дело. Голова немного кружится.

Но какой же восхитительный вечер. Даже не хочется, чтобы он заканчивался. С улыбкой поднимаю глаза на Демида.

– У меня для тебя еще один сюрприз, – говорит он, в его голосе странные нотки грусти, Только почему?