Измена. Пируэт с предателем

Глава 20

– Демид, хватит сюрпризов, – хохочу я. – Горшочек, не вари!

– Твоя мама прилетает завтра утром, – говорит он, стараясь скрыть печаль за улыбкой.

Я перестаю смеяться. Смотрю на него замерев. Поняла, почему смотрит с печалью. Теперь мне тоже становится грустно. Приезд мамы означает, что Демид уедет.

– Ясно, – отвечаю тихо, смотрю вниз, теребя подол платья. – И когда ты улетаешь?

– Завтра ночью, – говорит он.

Вот черт. Не хочу, чтобы он уезжал. Я так привыкла, что он рядом. Надеялась, что мы вместе встретим Рождество.

Но все правильно. Так и должно быть. Его ждет невеста. А я и так уже злоупотребила его вниманием.

Тяжело вздыхаю и киваю. Как же мне будет его не хватать. Его шуток дурацких. Да и просто молчаливого присутствия. Но сказать ему это я тоже не могу. Знаю, лучше не надо.

Кусаю губу, сдерживая слова, которые рвутся наружу. Замечаю, что руки Демида сжаты в кулаки. Медленно поднимаю взгляд на его лицо. Встречаюсь с его глазами, в которых бушует настоящий шторм. Он скользит потемневшим взглядом по моим губам. Почти физически ощущаю электричество между нами. Кажется, еще мгновение, и он бросится на меня, прижмет к себе и вонзится поцелуем.

Стыдно осознавать, но… кажется какая-то часть меня этого невыносимо хочет.

Поспешно отворачиваюсь, разрывая зрительный контакт. Надо это поскорее заканчивать. Это неправильно. Он чужой мужчина. У меня муж. Начинаю возиться с ключом и открывать дверь. Руки дрожат, а сердце бешено колотится от возбуждения.

– Давайте завтра устроим все вместе прощальный ужин, да? – говорю беззаботно.

Молю про себя, чтобы он не делал глупостей. Ведь все, что было до этого момента – было идеально. Не нужно ничего усложнять. Пожалуйста-пожалуйста!

– Да, само собой, – отвечает он охрипшим голосом.

***

Учитывая то, как мы вчера прощались, я как-то не особо успела спросить Демида, во сколько приезжает мама.

Но уж точно не ожидала, что проснусь от настойчивого стука в дверь. Морщусь от утреннего света, натягиваю халат. Нетерпеливый стук повторяется. И я уже знаю, что это моя мама. Кто еще может так барабанить в мою дверь в восемь утра!

Чертыхаясь и роняя дурацкие костыли, ковыляю ко входу. По пути бросаю взгляд в огромное незашторенное окно гостиной. За ним мягкими хлопьями падает снег. Замирая на секунду, любуюсь волшебным зрелищем! Такого сюрприза точно никто в Берлине не ждал! На моем лице тут же появляется счастливая улыбка.

Бам-бам-бам! Повторяется стук в дверь.

— Иду! Иду! — кричу раздраженно.

Открываю дверь. Мама в норковой шубке и шапке, на которых поблескивают капли растаявшего снега.

— Ты что, все еще спишь? — восклицает она, врываясь в квартиру без элементарного “Доброе утро, доча!”.

Оглядывает меня с ног до головы. Встречаемся взглядами. Секунду смотрим друг на друга. И вдруг она меня обнимает. Прям вот так, в своей мокрой шубе прижимается к моей чистой пижаме и халату.

Но этот жест говорит громче всяких слов. Особенно для моей мамы, которая совсем не умеет выражать ласку и любовь.

Замираю как в копанная. Не знаю, как и реагировать. К тому же, опасаюсь потерять равновесие и упасть. Мама, похоже, забыла, что я нынче трехногая.

— Привет, мам, – выдавливаю я.

Смотрю через ее плечо и удивляюсь еще больше. Вместе с чемоданами, на пороге стоит Демид и держит в руках огромную елку. Наблюдает за нами с мамой и улыбается.

— Вы где елку-то достали? — восклицаю, смущенно отстраняясь от норковых объятий мамы.

— Где-где, на елочном базаре. Проезжали по пути из аэропорта. Ну я и попросила Демида остановиться.

Мама тут же начинает суетиться, снимает шапку, скидывает шубу. Начинает бегать по всем комнатам, разглядывать интерьер, раздавая налево-направо комментарии. Не всегда лестные.

Хмуро наблюдаю за ней, предчувствуя, как эта женщина снова превратит мою жизнь в сплошную суету.

Демид заносит елку и мамины чемоданы в квартиру.

— Зацени, Диан, – кивает он в сторону окна, – твоя мама и снег с собой из России привезла.

Это он что, пытается меня так подбодрить? По крайней мере, выглядит, как обычно. От вчерашнего наваждения не осталось и следа. Улыбаюсь с облегчением.

– Боюсь представить, что еще, – киваю на два огромных чемодана. Я с одним ехала!

Мы обмениваемся ироничными взглядами.

Ну, в общем, мама из России много чего привезла. В том числе, красную икру и елочные новогодние украшения. Так что через пару часов посреди нашей гостиной вырастает настоящая новогодняя елка и стихийный фуршет.

Включаю Рождественский плейлист. Мама украшает елку блестящими шарами и воздушными фигурками балерин. Трещит без перерыва, рассказывая о своих приключениях в аэропорте по пути сюда. А я намазываю икру на хрустящий багет с маслом.

Демид помогает маме украшать елку, активно поддерживая с ней диалог. Обсуждают трудности путешествий для простой русской женщины без знания английского. Игрушечные балеринки в его руках кажутся особенно хрупкими.

Снег за окном и не думает заканчиваться. И я загадываю, чтобы рейс Демида отменили.

Потом он уходит. И вместе с ним – вся легкость.

Не проходит и получаса, как мы с мамой ругаемся в пух и прах из-за того, что она упрекнула меня в моем «радиомолчании».

— Пока ты спрятала голову в песок, тебе вся страна кости перемывает! Неужели так сложно дать комментарий прессе!

— Да и пусть перемывает! И вообще, я сама решу, кому и когда давать комментарии! Тебя всю жизнь только одно и волнует: кто что скажет и подумает!

Накричавшись друг на друга, расходимся по разным комнатам.

Когда Демид возвращается к ужину, который мы решили накрыть в зале у елки, я уже готова умолять его остаться.

Ужин проходит в более спокойной атмосфере. Мы втроем сидим вокруг маленького столика, освещенного мягким светом сказочных гирлянд. Мама продолжает рассказывать свои истории, теперь уже о том, как она собирала все эти елочные украшения годами, некоторые из них — настоящие семейные реликвии.