Измена. Пируэт с предателем

Глава 22

Встаю с дивана, ковыляю к елке. Поднимаю пакетик с пола, чуть не завалилваюсь на праздничное дерево – с ортезом моя координация оставляет желать лучшего. Стою, сжимаю пакет в руке, готовая расплакаться от злости и обиды за свою неуклюжесть. Не балерина, блин, а слон в посудной лавке!

Возвращаюсь на диван, чувствуя себя настоящей бунтаркой. Мое Рождество наступает раньше. Заглядываю в пакет.

Внутри голубо-зеленая коробочка. Достаю, открываю ее. Внутри еще одна, из черного бархата. Аккуратно прикасаюсь к бархатистой поверхности, открываю. Внутри – серьги из белого золота с жемчугом и бриллиантами. Такие красивые, что дух захватывает!

Несколько секунд заворожено их разглядываю. Композиция из бриллиантов в форме четырехлистника, которая плавно переходит в подвеску из крупного белого жемчуга.

Беру одну из сережек, жемчуг нежно покачивается в движении. Глотая слезы, которые щиплют глаза, надеваю одну, затем вторую. Даже не знаю, почему так расчувствовалась. Можно подумать, мне подарков раньше никто не дарил.

Уже собираюсь встать и доковылять до ближайшего зеркала, полюбоваться, как они на мне смотрятся, но слышу сначала шорох, а потом шаги мамы в ее комнате. Проснулась.

Через несколько мгновений показывается сонная из спальни, кутаясь в халат. Заметив меня, смотрит удивленно, щурится.

— Ты что, уже проснулась? – спрашивает она.

Приглаживаю волосы, закрывая серьги, будто скрывая свой секрет. Ничего не отвечаю.

– Завтракать будешь? – снова задает вопрос.

Растерянно пожимаю плечами.

Мама сдается и машет на меня рукой. Идет сначала в ванную. А потом на кухню греметь посудой.

Раздумываю, снять серьги или нет. Совсем не хочется. Теперь жалею, что не надела их в тот вечер в оперу. Они бы тогда стали моим талисманом, напоминающим о том, что я все еще Диана Вишневская. Та, что способна вызывать восхищение.

Убираю остальное содержимое обратно в пакет, замечаю внутри небольшой листок, сложенный вдвое. Интересно. Беру его и разворачиваю. Сердце екает. Записка от Демида. Когда только успел...

“Диана, эти серьги для тебя. Запомни: ты – бриллиант, а твой талант – жемчужина. Никого не слушай, верь в себя. Я рядом, несмотря ни на что. Всегда можешь на меня рассчитывать. Демид.”

Перечитываю несколько раз, провожу пальцами по неровным буквам. Как же это трогательно. От этой простой бумажки с этими непростыми словами становится тепло внутри, но вместе с тем и отчего-то больно и печалью. Мне его не хватает. Очень сильно не хватает.

Так странно, почему я все-таки выбрала Андрея, а не Демида? Ведь он всегда так или иначе был рядом, даже когда я его упорно не замечала.

Его родители переехали в наш дом, когда мне исполнилось шестнадцать. Наши мамы сразу нашли общий язык. Я слышала, что у Покровских есть сын, и он учится где-то за границей, но никогда его не видела. Пока однажды, спустя целых два года, Покровские не пригласили нас с мамой на ужин. Там был и Демид.

Весь вечер глаз с меня не сводил. И почему-то меня сразу это оттолкнуло. Почему? Не знаю. Но он дико смущал. К тому же, был старше меня на шесть лет.

Когда он впервые позвал меня на свидание, я даже идти не хотела. Если бы мама не выпнула – точно бы не пошла.

Я его дико стеснялась. Стеснение прятала за заносчивостью. Он мне совсем-совсем не понравился. Даже о чем говорили, я толком не помню.

Демид был немногословен, грубоват и ничего не понимал в балете и искусстве. Даже черты лица его были резкими: четко очерченная челюсть, щеки и скулы слегка впалые, что делало его лицо даже немного суровым. Но, конечно, самое яркое в его внешности – глаза. Синие и холодные, как зимние небеса. Взгляд из-под черных густых бровей каждый раз словно проникал в душу. Я старалась вообще не смотреть ему в глаза.

А еще его чувства ко мне были слишком явными. Это отталкивало. Перефразируя Пушкина, чем больше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей. Демид настойчиво ухаживал, но я только смеялась над ним.

Я была еще ребенком. И да, некоторые люди в восемнадцать уже вполне зрелые и адекватные. Но точно не те, кто все детство провел в репетиционном зале.

Может быть, я просто не готова была к тому, что кто-то будет любить меня так преданно и искренне.

Короче, я с облегчением выдохнула, когда наше свидание закончилось. И по возвращении домой, заявила маме, что это был первый и последний раз. Сразу решила, что Демид – не моего поля ягода. Мне-то нужен принц, возвышенный и прекрасный, как Принц Дезире из “Спящей красавицы”.

Или как Андрей Вронский.

Высокий, длинноногий, с каноническим лицом принца Датского. Андрей десять лет был премьером. Потом ушел в балетмейстеры. И вот теперь – худрук и главный балетмейстер Мариинского. Говорят, ушел из-за травмы. Но даже я точно не знала, что там случилось.

Он появился в моей жизни как ураган. Яркий, харизматичный, беспощадный, не терпящий компромиссов, заставляющий весь мир вращаться вокруг него.

С Андреем все было иначе. Я мгновенно потеряла голову. Каждый раз, когда он был рядом, земля уходила из-под ног. Мне нужен был этот адреналин, этот вихрь эмоций, которые давал Андрей. Я ведь столько лет была послушной девочкой, не смевшей и слова поперек сказать матери и преподавателям. И, наконец, вместе с Андреем, мой бунтарский дух вырвался на свободу. Казалось, что мы с ним — идеальная пара. Молодые, амбициозные, талантливые и просто – лучшие.

Теперь я понимаю, что Андрей – это ураган, сметающий все на своем пути, даже, если это я.

Демид же – тихий океан, спокойный и надежный. Но эта предсказуемость всегда наводила на меня скуку.

Пока я не попала в ту злополучную аварию.

Убираю записку обратно в пакет и сижу, уставившись в окно. За ним тихо падает снег. Сердце сжимается от тоски по Демиду. Но я не имею права на эти чувства. У него — невеста, а у меня — муж.

Правда, где он сейчас, этот муж дорогой?