Измена. Пируэт с предателем

Глава 24

— Я тебе еще раз повторяю, нам не о чем с тобой говорить! Оставь меня в покое! — отвечаю Андрею, как можно решительней.

Но он игнорирует мои слова, проходит в спальню.

Стою у кровати, слегка облокотившись на нее, помогает держать равновесие. Пристально смотрю ему в глаза, скрестив руки на груди.

Подходит ближе, взгляд спокойный и уверенный. Но есть в нем что-то нахальное, присущее чисто Вронскому. Что до этих пор мне в нем нравилось, будоражило кровь. А сейчас бесит так, что врезать готова!

— Конечно, есть о чем. Например, о том, как сильно я скучаю по тебе. Как все это время мне не хватало моей любимой жены, — говорит он, подходя почти вплотную, пытается коснуться рукой моей щеки, но я отмахиваюсь.

Хочу отпрыгнуть от него, но с одной функционирующей ногой это сделать не так уж просто.

— Сам как считаешь, ты адекватный вообще?! — задыхаюсь от его наглости, едва не падаю. — Что, уже забыл, как ты подло себя повел? Как предал меня? Или для тебя это в порядке вещей?

Он подхватывает меня за талию, не давая упасть, и резко притягивает к себе:

— Я все помню. Но еще я точно знаю, как сильно тебя люблю, Диана, – рычит мне в лицо. Его дыхание опаляет щеки.

— Нет, послушай, мне кажется, ты явно что-то путаешь. Давай напомню. Ты трахал чертову Бурину! — кричу на него, пытаясь оттолкнуть. — Сделал ее примой, эту посредственную корову! Я тебе наскучила, и ты тут же нашел замену?

— Диан, жизнь не сказка, я не принц. Тебя никто заменить не может, сама знаешь!

Пробую вырваться, но Андрей крепко держит меня, стискивая в стальной хватке. Быстро понимаю, что бесполезно сопротивляться, и сдаюсь. Вронский слишком сильный.

— Фурия моя бешенная, — говорит с ласковой улыбкой. — Ну хватит, в самом деле. Давай дадим хоть шанс случиться Рождественскому чуду.

Целует меня в шею, и против моей воли по спине бегут мурашки.

— Перестань! Отпусти, Андрей! Меня тошнит от тебя! — снова осыпаю его кулаками.

Почти удается вырываться, но все-таки, не удержавшись, я падаю на кровать. Не успеваю ничего понять, как Андрей наваливается сверху, прижимает меня всем телом так, что я не могу пошевелиться. Хватает руки и заводит их мне за голову.

— Врешь, девочка, — рыкает мне в ухо. — Знаю, что скучала. Поэтому и ревновать заставила. Кто купил тебе то платье? А эти серьги?

Он втягивает мочку моего уха губами вместе с серьгой, которую подарил Демид. Отчаянно мотаю головой из стороны в сторону.

— Не твое дело! Отпусти меня! Ты больше не имеешь права ко мне прикасаться! А я больше не обязана тебе отчитываться о том, где я и с кем! – выпаливаю ему в лицо.

От гнева у меня пылают щеки. А, может быть, это жар его тела мгновенно передается мне. Чувствую себя как ребенок, закатывающий истерику. Но мне плевать.

– Нет, Диана. Ты все еще моя жена. Не забывай об этом, – нагло улыбается мне в лицо.

Пытается поцеловать в губы, но я снова отворачиваюсь. Запястья ноют от его мертвой хватки, и я морщусь от боли.

– Отпусти. Меня. Немедленно.

Говорю тоном, который обещает ему медленную и мучительную смерть. Но его это, кажется, вообще не волнует. Горячие губы опаляют мне шею, покрывая ее поцелуями и слегка прикусывая кожу.

Тогда я меняю тактику. Перестаю вырываться и, напротив, замираю.

– Единственная причина, по которой я до сих пор не подала на развод – внимание прессы. Не хочу, чтобы еще и это перетирали и вынюхивали. Не надейся, что я прощу тебя когда-нибудь. Как только все уляжется, разведемся без лишнего шума, – произношу ледяным тоном.

Андрей тоже замирает. Отпускает мои запястья, но берет меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Даже не думай, – произносит сквозь зубы, тяжело дышит мне в лицо.

Упираюсь руками ему в грудь и, игнорируя боль в ноге, снова пытаюсь вырваться.

– Ты реально думаешь, что все будет как раньше, после всего, что ты сделал? – кидаю ему в лицо жестокую издевательскую усмешку. – Это ты даже не думай!

Не зная как освободиться, бешено шарю глазами вокруг в поисках решения. Взгляд натыкается на стакан с водой на прикроватной тумбочке. Я даже сама ничего понять не успеваю. Дотягиваюсь до него и выплескиваю воду ему лицо.

От неожиданности он отпрыгивает, вскакивает на ноги, отряхиваясь. Секунду смотрит на меня опешив. Этого времени хватает, чтобы вскочить с кровати и отойти от него на безопасное расстояние.

Андрей вытирает рукой воду с лица, усмехается и качает головой:

– Ладно, я знал, что прием теплым не будет. Понимаю, почему ты злишься. Совершенно справедливо. Но я знаю, что ты любишь меня. Так же, как и я тебя. Развод — не выход. Сама подумай. Ну разведемся мы. И что дальше? Будем каждый день видеться в театре и делать вид, что между нами ничего нет?

– Ты что, бредишь? Ты изменил мне! Мне подсыпали снотворное, и я чуть не разбилась на смерть, а ты все замял и бросил! А теперь стоишь и говоришь, что любишь? Ты совсем больной??

– Боже, послушать тебя, так я исчадье ада. Не выдумывай, Диан. Давай по порядку. Я тебе изменил. Да, это так.

На мгновение он замолкает. Делает глубокий вдох, его взгляд становится задумчивым, а тон серьезным. Я готовлюсь к очередной порции лжи.

– Диана, прости. Я сволочь. Сам не знаю, как это случилось. Она вешалась на шею, не давала прохода, смотрела на меня, как на божество. Не устоял. Виноват.

Я уже готова сказать ему, что он тварь последняя, но он поднимает руку, жестом просит закончить. Внутри все кипит, но я стараюсь сдержаться.

– Подожди, дай договорю. Не оправдываюсь. Я поступил мерзко, но она для меня ничего не значит. Ты – любовь всей моей жизни. Моя богиня, моя душа. Ты та, с которой я хочу состариться.

Пффф. Смотрю на него и диву даюсь. Совсем у него, что ли, совести нет? Так искренне врет, как будто сам верит в свои слова! Но я снова ничего не успеваю ему ответить.

– Диана, у тебя будет возможность сказать все, что ты думаешь. Прошу, дай объясниться. По поводу расследования. Я просмотрел видео со всех камер в театре. Кто угодно мог подсыпать снотворное в твой термос. Ты его оставляла без присмотра. Отпечатков, кроме твоих, не нашли. Дополнительное расследование ничего бы не дало, кроме скандала.