Измена. Пируэт с предателем

Глава 25

Смотрю на Андрея и даже, что сказать, не знаю. Стоит, грудь колесом, как супермен. А в глазах — ну ни капли раскаяния! Видно, что нисколько он не сожалеет о случившемся.

Да и не любит меня. В жизни он любит только одного человека. Себя! И беспокоит его только он сам!

Это просто невозможно! Как я была слепа!

Нет, я его не то что в качестве мужа не хочу в своей жизни, да чтоб он вообще исчез из нее. Мне противно, когда он рядом. Когда я просто на него смотрю или слышу о нем. Он не принц, он — слизняк! Мерзкое, скользкое существо, которое оставляет липкий след после себя. Помечая все, к чему прикасается. Фу, хоть бы он уполз скорее отсюда. Еще долго придется отмываться от его присутствия!

— Теперь я могу сказать? – спрашиваю сквозь зубы.

Он со вздохом кивает, уже зная, что ничего хорошего не услышит.

— Деньги на реабилитацию? – начинаю я свою гневную речь. – Ее, вообще-то уже оплатили. Ах, да, кстати, спасибо, что спросил, как прошла моя операция. И за то, что, когда я страдала от болей, тебя рядом не было! «Не устоял», «она вешалась»… Господи, Андрей, какой же ты жалкий. Деньги ты нашел. Что я должна теперь, в ноги броситься? Стоило ли так распинаться, стоять полчаса. Твою тираду можно было бы, вкратце уместить в одно предложение: “Я не идеальный, прости и забудь, а вообще, смотри, какой я молодец, деньги тебе привез, держи”. Засунь себе их, знаешь, куда?! Еще ты прав, Рождество нужно встречать с семьей. А ты мне больше — не семья! Поэтому, проваливай!

Стою, тяжело дышу, глядя на Андрея. Думала, слова никогда не закончатся. По крайней мере, не так скоро. Но стало легче, да. Пусть обтекает, говнюк.

Андрей стискивает челюсти. Смотрит на меня из-под опущенных бровей:

— Закончила? – спрашивает спокойно, хотя вижу, мои слова попали в точку, задели за живое. Так тебе и надо, мудила!

— Только начала! — отвечаю ему, пронзая взглядом.

— Надеюсь, полегчало, — говорит, проходясь по комнате.

Подходит к моему туалетному столику, берет флакон духов и подносит их к носу.

— Дай номер своего мецената, — говорит он. — Кто он?

— Зачем тебе? — спрашиваю раздраженно.

Честно говоря, вообще не горю желанием, чтобы он как-то досаждал Демиду.

— Поблагодарю его, что ли. От своего лица и лица театра. И, если все-таки реабилитация оплачена еще не полностью, что наверняка, скажу, что дальше мы своими силами. Он и так хорошо помог.

Поблагодарит он. Вообще, я немного удивлена. Думала, что Андрей просто на меня забил, но нет, оказывается, деньги какие-то на лечение собрал. Интересно, это правда? Так долго собирал? Или собрал все за пару дней, половину потратил на себя с любовницей и решил остаток передать мне через несколько месяцев? Как бы это проверить?

Хотя зачем? Я все равно больше никогда ему не смогу верить. Этот человек для меня потерян. Пусть наслаждается своей ложью. Но подальше от меня.

— Без тебя уже разберемся, — отвечаю я. — Сказала же, не нужны твои деньги.

— Диан, не дури. Люди скинулись тебе, а ты отказываешься? Нехорошо, — ставит флакон на место, смотрит на меня испытующе.

Справедливости ради, я тоже не без греха. Гордыня, да. Моя главная проблема. Хочется послать Андрея с его деньгами на все четыре стороны.

Но и правда, Демид и так потратился. Если есть вариант сэкономить — пускай. И ведь восстанавливаться мне еще неизвестно сколько. Деньги, в любом случае, не помешают.

— Если хочешь помочь деньгами — перечисли их на мой счет. Я уже сама распоряжусь ими на свое усмотрение, — отвечаю ему.

— Чего поклонничка так своего бережешь? — спрашивает Андрей. — Есть что скрывать, а?

Поворачивается ко мне, смотрит с вызовом. Он что, намекает, что я… Внезапно мои щеки начинают гореть. Нет, мне совершенно не за что краснеть, но почему-то с трудом смотрю ему в глаза.

— По себе людей не судят, Андрей! — отвечаю я, наконец, и отворачиваюсь.

— Ладно, пойду спрошу у твоей мамы, кто этот твой благодетель. А ты пока собирайся. Мы едем гулять и искать твое праздничное настроение.

— Еще чего! Никуда я с тобой не поеду! — восклицаю я.

— Не капризничай, Диан! — отвечает Андрей. — У тебя полчаса на сборы, или заберу в чем есть.

Он выходит из комнаты, оставляя меня в недоумении.

Черт, мама ему точно про Демида расскажет. Скачу на одной ноге к двери, но уже слышу из кухни:

— А, это наш друг семьи Демид Покровский. Как же хорошо, что деньги собрали! У нас оплачено только до середины января. Демид, конечно, сказал и дальше все расходы покроет. Но неудобно уже как-то.

Андрей, как обычно, думает только о себе и своих чувствах. Ладно, плевать. Не думаю, что Демиду это как-то навредит. Я надеюсь.

Прислоняюсь лбом к холодной стенке. Не хочу я ни на какие прогулки с этим подонком. Но слышу, как он уже маму уламывает.

С другой стороны, дома уже насиделась, аж выть хочется. А рождественские ярмарки я очень люблю. Там всегда так по-доброму, так волшебно.

Переодеваюсь в белый свитер, который подарил Демид, и теплые штаны. Волосы распускаю, но натягиваю шапку. Большой белый пуховик, который висит в прихожей, и ботинки завершат мой образ.

Выхожу из комнаты, стараясь игнорировать довольный взгляд Андрея.

Через несколько минут мы все уже едем в такси в сторону рождественской ярмарки на Потсдамер Плац, известной как Зимний мир.

Андрей помогает мне выйти из такси. Неспешно идем по площади. С удовольствием вдыхаю прохладный зимний воздух. Господи, как же я соскучилась по прогулкам!

Вокруг звучит рождественская музыка, все сверкает огнями, пахнет глинтвейном и свежей выпечкой. Атмосфера праздничная, везде счастливые лица людей, и я сама невольно улыбаюсь.

— Смотрите, какая красота! — кивает мама в сторону огромной елки в центре площади.

— Давайте сделаем пару фото на память, что скажете? — предлагает Андрей.

Не успеваю ничего понять, он сгребает меня и маму в охапку. На вытянутой руке делает несколько селфи.