Измена. По осколкам "мы"

Глава 1

В тексте могут присутствовать сцены курения и распития алкоголя. Книга не имеет намерения оскорбить или задеть чьи-либо чувства, взгляды или убеждения.

Все герои и события в данном произведении вымышлены. Любое совпадение с реальными людьми или ситуациями случайно.

Глава 1

Узкая дверца почтового ящика смотрела прямо на Арину. Кто-то из подростков, повадившихся в подъезд, отогнул хлипкое железо, и теперь оно щерилось беззубыми кривыми ухмылками. Уже несколько месяцев Арина старалась прошмыгнуть мимо, не обращая внимания на наспех нарисованные маркером цифры.

Раз в четыре недели, набравшись храбрости, крутила маленьким ключиком в скважине и хватала горсть рекламных проспектов, газетенок и квитанций. Все сразу. Терпеливо сортировала, пока в руке не оставались несколько опрятных новеньких бумажек. Вот их она бы выкинула, не раздумывая. Но приходилось, не глядя, запихивать в карман или сумку.

Поднимаясь в лифте на девятый этаж, вспоминала, как раньше надрывала квитанции и почти равнодушно заглядывала внутрь. Дома небрежно бросала их на подоконник, рядом с горшком фиалки. Тогда они лежали там максимум две недели, да и то, потому что Арина забывала оплатить. Сейчас скопилась изрядная стопка, за полгода.

Первые месяцы еще ужасалась всё увеличивающейся сумме, а потом перестала обращать внимание. Что толку, если денег хватает только на ипотеку и еду. А когда-то любой долг считала немыслимым. Вспомнила, что у Лёньки порвались кроссовки, да еще наушники новые клянчит, а где взять?

Привычная тоска сжала сердце. Через два месяца сорок лет. Арина усмехнулась: юбилей! Ей будут звонить, поздравлять, заставляя выслушивать дежурные комплименты, которые только раздражают. Исчезнуть бы на этот день! Или вообще исчезнуть. Квитанции присоединились к своим собратьям, потревоженная фиалка, недовольно взмахнула мясистыми листьями.

В прихожей послышался скрежет замка. Арина выглянула из кухни. В полумраке проявилась фигура мужа. Молча гипнотизировала его взглядом. Не зажигая света, он снял куртку и повесил в шкаф. Всё так же, не оборачиваясь, вынул из сумки с документами телефон, сжал его в руке, и только потом шагнул в сторону кухни. Качнувшись навстречу, Арина тихо спросила:

– Заплатили?

Она с трудом вытолкнула эту фразу из горла. Вопрос прозвучал безнадежно, словно она уже знала ответ. Щека мужа дернулась, будто его ударили. Ничего не ответив, он шумно выдохнул, откашлялся и пошел в ванную. Арина обессиленно прислонилась к косяку: значит, и сегодня денег не будет.

Темные пряди небрежно выстриженного каре уныло упали на лицо. Серые глаза совсем потемнели, тонкая шея беззащитно выставила позвонки. И вдруг накатила злость: мог бы хотя бы поговорить! Кислотой защипало глаза. Она дернула дверцу ванны. На мгновение в матовой с зеркальной полоской вставке появилось ее чуть искаженное лицо.

Паша стоял, опираясь на раковину. Он пустил воду и теперь внимательно разглядывал, как она, закручиваясь, пытается найти выход. Сток, видимо, опять засорился, потому что вода полностью не уходила. Она сердито булькала и всхлипывала, но не могла пробиться сквозь крупную решетку.

Арине показалось, что так выглядит сейчас ее жизнь. Ищешь, ищешь выход, тычешься во все дыры, а толку никакого. Вроде бы, и просвет видно, вот же он, рядом, и отверстия не замурованы, беги вперед, а ничего не выходит. Будь струя воды тоньше, всё бы получилось, но Паша открыл кран слишком сильно.

Вот и проблемы так же. Будь их немного, выкарабкались бы, просочились. Но их слишком много, а потому приходится кружить на поверхности и ждать, когда кто-то починит сток.

– У нас квитанций море… И Лёньке кроссовки нужны! – выпалила она громко.

Павел медленно повернул голову. Он молча разглядывал Арину. Так, будто видел ее впервые. Черные глаза совсем провалились внутрь. Темные волосы топорщились неопрятными клоками. Арина знала, что на макушке просвечивает лысина. Паша ее не стесняется и не прячет. Когда было всё хорошо, Арина беззлобно подшучивала над ним. Теперь чаще молчит или отводит глаза. Жалко его. И ничего с этой жалостью поделать не может. Он ведь не лежит на диване, старается, только вот результата никакого. Будто оба оказались в заколдованном месте, откуда нет выхода и можно только бродить по кругу.

– Я что могу сделать? Вот прямо сейчас ты что от меня хочешь? – почти по слогам произнес он.

– Ты знаешь…

Арина поймала свое отражение в зеркале: бледная, с безжалостно подсвеченными яркой лампочкой морщинками, с огромными, как блюдца зрачками. Павел повел головой. Как бык, на которого накинули ярмо.

– Я сказал, нет!

– Но почему?!

Произнесенный уже в сотый раз вопрос повис в воздухе. Арина понимала, что он безнадежен, но упрямо продолжала его задавать.

– Один раз, Паша! Всего один раз я прошу тебя! Я умоляю! Неужели тебе настолько на нас плевать?!

Она не выдержала и заплакала. Навалилось всё: и страх безденежья, и усталость, и ослиное упрямство мужа. Павел поморщился, он не любил ее слез, а она никогда ими не манипулировала, чтобы добиться своего. Но любое никогда может быстро измениться и потерять свою категоричность. Жизнь заставит. Ей плевать на шаблоны и человеческие принципы.