Измена. Побег от истинного

Глава 47

Я плыла в темноте, окружённая красным пульсирующим облаком боли. Оно то сжималось, сдавливая всё тело, то его хватка ослабевала, и мне удавалось вздохнуть.

Сквозь тьму иногда прорывались вспышки окружающей реальности. Но я мало понимала, сон ли это или явь.

Рен стремительно несёт меня куда-то

Спёртый воздух помещения, где меня держала Фелиция, сменяется свежим

Чешуя Алого вспыхивает в лучах солнца

Ощущение полёта. Ветер свистит вокруг

– Держись, Ри, пожалуйста, держись!

Слышу голос Рена, пытаюсь улыбнуться, но губы отказываются слушаться.

Снова тьма. Я опрокидываюсь в боль и ускользаю из реальности. Только понимаю, что мы вновь на земле, меня подхватывает множество рук и перекладывает на горизонтальную поверхность.

Я отключаюсь, полностью растворившись в боли…

…Кто-то крепко держит меня за руку. Шепчет что-то нежное на ухо.

У этого кого-то голос Рена.

– Ри, любимая…

Слабо сжимаю его руку в ответ. Я помню, что он причинил мне боль, но сейчас она отступает на задний план. Не могу думать о ней.

Боль. Тьма. Боль.

– РИ.

– Алый, – мысленно отвечаю я, – как ты?

– ВЕДЬМЫ БОЛЬШЕ НЕТ, РИ.

Что-то в его голосе не так. Дракон кажется подавленным.

Молчу. Краем глаза я видела, что случилось с Фелицией, но не испытала никакого злорадства или ненависти. Только облегчение, будто с груди сняли огромную отвратительную чёрную жабу.

Дышать стало легче.

– ОНА СИДЕЛА НА МОЕЙ СПИНЕ, РИ.

– Я знаю, – тихо отвечаю я дракону и вдруг чувствую мощную волну печали, хлынувшую от него.

– ТОГДА ОНА ПРОБИЛА МОЮ ЗАЩИТУ И СУМЕЛА СКОВАТЬ. Я ПОНИМАЛ, ЧТО ДЕЛАЮ, НО ТЕЛО МНЕ НЕ ПОДЧИНЯЛОСЬ.

Закрываю глаза. Всё это кажется таким порождением прошлого, что как будто начинает постепенно терять значение.

– Всё в порядке, Алый, – тихо говорю я, – что было, то прошло.

Печаль постепенно сменяется тихой радостью.

Боль. Череда ярких вспышек боли. Меня обволакивает слепая давящая тишина, я пытаюсь кричать, но из груди вырывается только сип. Я лечу, лечу, лечу куда-то в беспроглядно тёмном пространстве…

Тишину разрезает требовательный сердитый плач. Спустя мгновение к нему присоединяется ещё один, потоньше.

Неужели…

Боюсь распахнуть глаза. Боюсь, что всё это может оказаться дурным мороком, а я увижу перед собой каменные стены и хохочущую Фелицию.

Горячие губы коснулись моего лба, и меня мягко погладили по щеке. Я не выдержала и открыла глаза.

Первое, что я увидела – Рена в окружении трёх женщин в белых мантиях докторского ордена. Он стоял у широкого окна, держа в руках два каких-то свёртка. Они шевелились и сердито кряхтели.

Рен поднял на меня глаза, и я впервые увиедал, как они лучатся любовью и нежностью.

– Ри… – хрипло сказал он и умолк. Без слов наклонился ко мне и бережно передал оба свёртка; я склонилась над ними, и на меня в ответ уставились две пары крохотных глазок: тёмно-синие и карие.

Я задохнулась от счастья, потому что сразу поняла, кого вижу перед собой.

– Матей, – прошептала я, гладя голову сына, покрытую ярко-алыми волосёнками. Он беззубо улыбнулся мне, и я увидела крохотные чешуйки на его щёчке. Сердце пропустило удар, и я воспарила в небеса.

– Дракон, – сказал Рен. Он неслышно подошёл сбоку к кровати, на которой лежала я, и обнял меня за плечи, склонившись над детьми. Прижался щекой к моей щеке, – он унаследовал дракона.