Измена. Подруга дочери

Глава 6

Гости прибывают. В доме становится шумно, и я смотрю на Надю, моля её всё закончить, как можно быстрее. Димка всё пытается напялить на меня уцелевшую майку с моим лицом, пока вторая покоится на дне мусорного ведра, но я деликатно отнекиваюсь.

- Дай сюда, - забирает у него подруга тряпку, которую следует выбросить вслед первой. Только он же от чистого сердца. Старался, искал, заказывал. Даже глаза как-то погрустнели, что подарка его не оценили. Потому прошу у подруги трофей, расправляя его и прикладывая к себе.

- Спасибо, Дим, - киваю ему, - очень оригинально вышло.

- Да? – радуется он, как маленький ребёнок, и не сказать, что солидный дядька с сетью заправок. Вот так немного подопьёт, и сразу к цыганам ехать готов, каждого обнимать.

А мне хочется встать и сбежать отсюда к чёртовой матери, потому что тошно. Уже не физически, организм очистился, высказался, что говорится. А на душе невыносимо мерзко. Только это я же их всех сюда позвала.

Садиться во главе стола вместе со Штоллером – увольте. Он нарочно коснулся моей руки, проходя, а меня так дёрнуло, будто на высоковольтный столб забралась.

- Лёля, - зовёт он меня, растягивая улыбку шакала. – Хватит хлопотать, садись уже.

Боги. Где Станиславский? Такой актёрище пропадает! Надя зыркает в сторону Сергея, и он тут же понимает, что она тоже в курсе. Переводит на меня презрительный взгляд.

Да. Рассказала! Народ должен знать героев в лицо.

- Давайте, я первый, на правах лучшего друга начну, - поднимается Толик с места, призывая всех его слушать. Он там что-то говорит сперва про юбиляра, только теряю нить на моменте, когда он принимается сравнивать меня с Кустодиевскими женщинами.

- Толик, - звучит голос Нади, и он тут же выправляется в другое русло, а я вспоминаю пышнотелых тёток великого мастера. – Оль, ты не обращай на него внимания, - шепчет Надя, - он же безобидный. Просто иногда несёт не в ту степь.

Машу рукой, говоря, что ничего страшного, и вспоминаю худую Катю. Кошусь на Штоллера, который в свою очередь восседает один в центре стола и давит улыбку. Старый похотливый кобелина.

Не знаю, зачем я ещё здесь и делаю вид, что моя жизнь такая же, как и прежде. Её нет. А, может, никогда и не было. И жила я в матрице, которую сама же себе и сконструировала.

Звучит смех и речи. Как отличить честность от лжи? Вот так всю жизнь привыкаешь верить, а у тебя в спине нож торчит.

- Я всем вас в пример ставлю, - тем временем распинается Толик, а я упираюсь пальцами в стол, готовая встать и уйти в любой момент.

Уйти – это выход? От себя не спрятаться. Перебираю варианты, куда сбежать, потому что место, что я ещё недавно называла домом, стало в одночасье для меня чужим. Там будет Штоллер, который обязательно станет выворачивать всё наизнанку так, что я ещё и окажусь виноватой.

На такое не учат. У него врождённое. Жаль не адвокат, такой бы любого от тюрьмы уберёг, даже если неопровержимые доказательства.

Считаю до трёх и ухожу. Раз, два…

- Оль, - снова переводит внимание на меня Толик, и я, сжимаюсь пружиной, держа тело на весу, потому что уже немного привстала. – Ты – невероятная женщина, подарившая моему другу столько счастливых мгновений и троих чудесных детей.

От последнего слова в носу начинает щипать. Я не хотела этого праздника, будто заведомо знала, чем всё закончится. Заставляла готовиться, выдавливала радость, а теперь ненавижу себя за то, что дала обещание Тимке. Лучше бы этот день просто прошёл, как сотни других.

Позади раздаётся хлопок, и я вздрагиваю, оборачиваясь.

Ника привыкла перетягивать всё внимание на себя. Будь это чужой день рождения или свадьба, она всегда сделает так, что на время гости забудут о виновнике торжества, обращая внимание лишь на неё. Вот и сегодня не подвела. Заявляется последней в довольно откровенном платье и с большой хлопушкой, которую вырвало конфетти на наш пол. Уж не знаю, кого она тут шокировать собралась. После того, что сделал Штоллер, дочь могла прийти голой, я бы не переставала думать о том, что мой муж спит с подругой Поли.

- Привет, мамуля, - подходит ко мне первой, протягивая яркий пакет, и обнимает крепко, а мне в нос бьёт аромат знакомого мужского одеколона. Не сразу понимаю, откуда он мне знаком, как она отстраняется и принимается тараторить поздравление. Целый ворох пожеланий, и я понимаю, что за многословностью кроется какой-то подвох. Это не её типичное поведение. Ей что-то нужно.

Сердце предательски сжимается, будто предчувствуя беду, а она отправляется к горячо любимому папочке, вручая ему какую-то коробку. Поздравляет, а потом что-то шепчет на ухо, отчего он меняется в лице и качает головой. Улыбка сползает с лица Ники, и она буравит Штоллера глазами.

Мне же не показалось. У них немые упрёки. Ей что-то нужно, а он не в духе. Ловлю взгляд Сергея и тут же отворачиваюсь. Не хватало, чтобы он решил, будто мне вообще есть до него дело. Я не из тех, кто принимает спонтанные решения. Я семь раз отмерю, а потом рубану так, что наверняка. Без заклеивания и починки.